Армии нашей или Год напролёт

Содержание.

1.Пролог
Октябрь
КМБ
Ноябрь
2.Часть I.
Декабрь. Жизнь в новой части
Январь

Февраль
Март
Апрель
Май
3.Часть II.
Июнь. Жизнь на полигоне
Июль

Август
Сентябрь
Октябрь
Эпилог
4.АРМЕЙСКИЙ БЛОКНОТ
5.ПИСАННЫЕ И НЕ ПИСАНЫЕ ЗАКОНЫ АРМИИ
6.КАПЕЛЬКА АРМЕЙСКИХ ТРАДИЦИЙ

ПРОЛОГ

Армии нашей или история одного солдата.
У человека случайно наткнувшегося на эту книгу, невольно возникнет вопрос, в прочем, как и к любой другой книге, а о чём же она?

Что именно хочет рассказать автор с таким громким названием этого произведения?

Отвечаю:

Эта книга совсем не похожа на то, что привыкли читать любители книг, если в наше время ещё такие всё же остались, а я искренне верю, что они всё ещё есть. Смысл открытой перед тобой книги, не вольно для себя самого оказался очень серьёзным и будет актуальным, ещё многие десятки лет.  Так всё же о чём книга?

В этом произведении описаны события сугубо автобиографические, но в то же время здесь рассказано, о том, о чём нигде и никогда никто не расскажет и не напишет. Речь в этой книге пойдёт о «Армии нашей».

Если ты ещё не был в рядах вооружённых сил РФ, или в течение свой жизни, так и не смог там побывать, или может ты родилась девушкой, то тебе, будет очень интересно, окунуться в этот иной мир, и прожить там целый год, узнав всю правду. Правду о нынешней армии, не той что была, когда-то, а той которой она стала совсем недавно. У тебя есть шанс сравнить, как было у тебя тогда, и как здесь сейчас.

То о чём никогда не расскажет тебе ни один твой друг, когда-то отслуживший, то, что никогда не покажут по телевизору, не напишут в интернете, не опубликуют в газете, и не скажут на радио.

Сюжет этой книги будет переплетаться с множествами судеб и историй, интересных, и очень разносторонних людей, здесь не будет поливания грязью или куча клеветы на нашу армию в целом и по частям и местами и вообще никак. Здесь будет только правда, вся правда, которую необходимо знать всем тем, кому это действительно важно.  Прочитав эту книгу, ты получишь ответы на множество вопросов, ответы на которые нигде и никогда не узнаешь. Ответы, которые не даст тебе ни один человек. Ты получишь ответы на такие вопросы как:


• Как на самом деле служиться обычным солдатам в армии?

• Что собой представляет российская армия изнутри?

• Как проходит служба в рядах вооружённых сил РФ?

• Стоит ли вообще идти в армию?

• Зачем нужна служба в армии?

• Что она даёт, а что отнимает?

• Какую пользу, а может и убыток приносит армия?

• Чем важна служба для каждого молодого человека?

• Ты отслужил в армии, а что дальше?

И самый главный вопрос:

• Отдав год своей жизни, что армия даст тебе взамен?

Так ты же узнаешь, обо всех тонкостях и негласным армейских правилах и традициях. Узнаешь абсолютно всё, что можно было бы узнать.

Если ты подумал, что это справочник на все вопросы и ответы, то ты глубоко ошибаешься. Эта книга в первую очередь художественное произведение, но основанная на реальных событиях.

Писать эту книгу я начал, ещё находясь в армии, выкраивал, свободные минутки и посвящал их написанию новой главы. Писать приходилось, стоя, сидя, лёжа. В лесу, в палатке, в казарме, и даже на полигоне, в общем, везде, где только предоставлялась возможность. На момент моей демобилизации книга была почти написана, то есть все события, представленные ниже, почти в точности отражают, всё то, что происходило тогда, так, как описаны, были в реальном времени. При написании этой книги, я принципиально не стал прибегать к услугам профессиональных редакторов, дабы максимально просто и в тоже время доходчиво донести всё то, что здесь изложено. Я на свой страх и риск, издаю её под своим именем, невзирая на все те последствия, которые меня могут ожидать после издания этой книги. Надеюсь, что всё здесь написанное попадёт в руки ко всем тем, кому это действительно нужно, и откроет и глаза на вещи, которые до этого времени, не были нигде официально опубликованы.

P.S. Все, здесь мною написанное, является моей личной, субъективной точкой зрения, которая ни в коем случае не навязывает вам моё мнения, а лишь предлагает вам с ним ознакомиться. Все имена персонажей, название городов, посёлков, и улиц, вымышлены.

Октябрь.
Моя восемнадцатая осень.
Утром семнадцатого числа, я встал раньше, чем обычно вставал, последний месяц, даже не думая о том, что сегодня довольно важный для меня день, я держал в голове эту мысль, но особо она меня не тревожила. Я позавтракал, собрался, взял ранее заготовленную сумку, и в последний момент сел на стул и будто провалился, думал о чем-то минут 10, молча смотря в одну точку, резко опомнился, время поджимало, позвонил своему другу Илье и ждал его приезда. Спустя несколько минут я уже сидел в его машине, направляясь в место, которое так боятся многие парни. Мне же почему-то напротив хотелось туда побыстрее, что бы, наконец, уже всё прояснилось, и я уехал туда, откуда вернусь очень не скоро. Тем временем, я уже приехал в город (К), попрощался с Ильёй, он, как и все остальные не был в курсе того куда меня сегодня отправят.       В моем распоряжении было ещё часа 2. Я принялся решать мелкие проблемы, самой трудной из них было стрижка под ноль, для меня это был первый опыт, раньше я никогда не стригся так, и ходил в основном с шевелюрой. Вот и я совсем лысый, это было до жути не привычно. Я ещё после несколько дней гладил свою голову, никак не мог привыкнуть.

Вот я и в кабинете, где меня радостно, даже немного с удивлением встретили, две очень милые девушки, выдали мне документы, побеседовали со мной, мол, после, я изменюсь, и стану настоящим мужчиной. В общем, я это уже слышал не раз, возможно в чём то они и правы, возможно. Ещё стоит поспорить по этому поводу, ну да ладно. Выйдя из кабинета, я сел в ожидании, как тут вдруг увидел знакомое лицо, до боли знакомое, даже, как то испугался на секунду. Это оказался мой хороший знакомый Толя, я лет 7 назад был с ним в летнем лагере, да и после иногда виделись, меня очень радовало, что я отправляюсь в туда не один. Мы были самыми первыми в осеннем призыве, и нас было всего двое, в итоге нас двоих и отправили на призывной пункт, даже странно как то, всего двое на весь район. Ехали в машине, и выслушивали, как военком с водителем обсуждали, что армия уже не та, что раньше, что теперь, детский сад, как бы ни так, ох как бы ни так.

И вот мы уже на призывном пункте. Первым мне бросились в глаза, люди в военной форме, стоящие у ворот, мне стало как то не по себе. Но самое смешное случилось позже.       Военком нас отвёл на третий этаж и велел ждать, якобы он сейчас узнает, что к чему и придёт, но он просто спустился в низ, сел в свою машину, и, не попрощавшись и даже не сказав ни слова, уехал. Сбежал. И мы остались совсем одни в незнакомом для нас месте, с незнакомыми людьми. Я всё гладил свою лысую голову, не как не мог смириться с мыслью, что у меня на голове ни волоска. Немногим позже, пришёл офицер с младшим сержантом, проверили наши вещи, дабы чего-нибудь не принесли с собой, ну там спиртное, наркотики, оружие и подобного рода вещи. К счастью, у нас ничего подобного не было. Нас поселили в комнату, напротив которой мы всё прошедшее время находились, там было не так, как я себе представлял, и это меня насторожило, длинная, очень длинная комната, с двухъярусными металлическими кроватями, стоящими почти в упор, тусклый свет и больше ничего. Я лёг и задумался, неужели в таких вот условиях я буду жить целый год, не подозревая, что это всего лишь временное место, место от, куда меня вместе с моим товарищем Толей, заберут, туда, где будет совсем иначе.

Мы лежали на нарах, так называется в армии кровать, о чем-то разговаривали, были несколько часов совсем одни, но тут вдруг к нам зашли несколько весёлых ребят в форме. Зашли и улеглись на соседние кровати, и начали нас расспрашивать. Так из общения с ними я узнал, что перед тем как я начну по-настоящему служить в войсках, я попаду либо в учебную роту на 4 месяца, что по их словам очень и очень тяжкое место, либо попаду на КМБ, курс молодого бойца, он длиться всего месяц. КМБ это долгая, очень долгая история, о которой будет написано дальше.       Вскоре они ушли, и мы остались одни. К вечеру, пришёл ещё какой-то паренёк, с которым мы общались до глубокой ночи, узнавали для себя, всё новое и новое. Было много вопросов, на которые нужны были ответы, поэтому опрашивали всех кого не лень. Наступила ночь, и мы легли спать.

Ранним утром, мы поднялись, и тут уже всё началось. Нам выдали сим-карты, сняли отпечатки пальцев, мы заполнили очень странную анкету. К тому времени на призывном пункте было уже много народу, все были призывники. Комната, состоящими в ряд, двухъярусными нарами была полностью заполнена, людей было так много, что некоторым даже не хватило места на них, и они, молча смотря в пол, стояли около стенки и о чем-то думали. У каждого на тот момент в голове было, что-то непонятное, неясное, никто не знал, что с нами будет. Немного погодя нас всех построили и из 50 человек, выбрали всего лишь 12. Отбор был там довольно жёсткий, брали людей, без каких либо отклонений. Нас отобрали, осмотрели, опросили.       И вот нас 12, «счастливчиков», построили для того, чтобы выдать нашу первую и последнюю, единственную в жизни форму. Она состояла из такого огромного количества одежды, что мы ни сразу поняли, что и как одеть. Вот мы уже одетые, готовые к убытию, ещё сами не зная куда, знали лишь, что в Москву, что лично меня очень радовало. Оставался один самый главный вопрос, ответ на, который мы получили, уже приехав в город, вопрос, в какие же войска мы попали. После выдачи формы нас, отвели в место напоминающее малый, концертный зал. Мы сели в ожидании, того что же будет, а случилось вот что: пришли 2 человека, полковник и ветеран войны, они долго нам рассказывали, всё о том же, как важно, и нужно отслужить в армии, что это долг каждого. К моему удивлению, на призывной пункт приехали журналисты с двух местных телеканалов, и почему-то именно меня они выбрали для интервью, после даже показали в новостях. После всех этих мероприятий нас отправили обратно, но уже не в ту, комнату в, которой мы были утром, а в комнату находившуюся левее. В той остались все те, кто не прошёл отбор, и не попал в наши ряды, возможно, они после отправились домой, призывались позже, может через несколько дней, не знаю, знал лишь то, что сегодня я точно уеду в Москву в часть. После обеда мы ждали убытия на вокзал, каждый занимался своими делами, кто-то общался между собой, кто-то по телефону болтал, кто-то даже спал, кто-то задумчиво сидел, вообще лично я не был настроен на общение, и находился в состоянии глубокого раздумья. Так продолжалось какое-то время, до того момента как ко мне на соседнюю кровать сел какой-то парнишка лет 18, поздоровался со мной, представился, и так слово за слово и у нас уже завязался диалог, и мы как то быстро сдружились.  После уже в поезде мы ехали на соседних местах, так я и встретил своего будущего армейского дружище Виталика.  Уже находясь в части, мы сразу дали всем понять, что готовы стоять друг за друга, и поэтому нас никто не трогал, не проявлял никакого негатива, и прочих подобных явлений, в наш адрес.

Ближе к вечеру нас всех погрузили в автобус и увезли на вокзал, там собралось куча родственников, друзей и подруг, все прощались, с кем-то даже на целый год. И вот мы уже все в поезде едем в наш новый дом, в нашу первую воинскую часть, честно говоря, я был удивлён, когда попал туда, по многим причинам. Во-первых, это была именно та самая часть, где снимались все сезоны сериала «Солдаты», во-вторых, это часть была не далеко от Москвы, и в третьих недалеко от неё находился всеми известный теле проект «Дом 2». Мы в шутку все хотели сжечь его, просто явиться туда всей ротой, и сжечь всё к чертям собачим. Это всего лишь шутка, да простят меня фанаты этой канторы.

Прибыв в Москву, мы долго блуждали, в поисках своей части, спустя какое-то время, всё же, наконец, её отыскали, при этом, даже ещё не понимав, в каких войсках мы будем служить. Но это не самое страшное, всё ещё впереди, а впереди наша первая в жизни казарма, о которой пойдёт речь далее.

Мы вошли в казарму. Это было четырёх этажное здание, мы же в ней находились на 3 этаже, довольно, внешне прилично смотревшееся. Что же насчёт внутреннего обустройства, внутри было одно общее помещение, делившееся на зоны, там была спальная, огромная комната с более чем ста кроватями, рядом с которыми стояли тумбочка и стул, ещё было помещение под название, «сушилка», там все сто человек сушили верхнюю одежду, обувь. Бытовая комната для глажки нашего обмундирования, и комната для умывания, где находились раковины и кабинки туалета, если откровенно, эта комната больше всего трепала нам нервы.

Мы зашли, построились, нам добровольно предложили сдать телефон, у меня на тот случай было 3 телефона, и в связи с этим я и мой дружище Виталик не сдали свои телефоны, а сдали 2 моих левых.

Также у нас забрали всю оставшуюся еду. Немного позже, нас расселили, указали каждому его кровать, мне и Витальку достались кровати по соседству, и всё КМБ, мы прожили напротив друг друга. Мы разложились, и нам выдали нашу первую в жизни подшивку, это кусок белой ткани, который нужно особым способом сложить, разгладить и пришить к воротнику. Мне это не показалось сложным, в отличие от моих сослуживцев, которые по 5 раз перешивались. Наступил вечер, прозвучала команда отбой, все легли спать, зная, что завтра начнётся настоящий полноценный армейский будний денёк. Первый день КМБ.

КМБ

В городе «Н».
Рота подъём!!! Громко и с чётким ударением на «ё», прозвучали эти слова, слова которые всё КМБ больше всего меня раздражали, и даже не потому, что их кричали в 6.00, а из-за манеры их произношения. Они так жёстко раздались и мы за несколько секунд построили, было 6.00 и нам было так тяжко вставать, с непривычки, так хотелось как можно скорее умыться, почистить зубы, сбегать в туалет, но вопреки ожиданиям, первым было не это. Нам дали две минуты, чтобы полностью одеться, все были так переполошены, что в суматохе одевали первое, что попадётся под руку, и естественно все одели, чьи попало вещи. В дальнейшем на КМБ это было наболевшая проблема. После зарядки мы так надеялись, посетить, наконец, то комнату для умывания, но как оказалось, пока мы не заправим кровати и не уберёмся в своих жилых ячейках, мы туда не войдём. Это только надо было так подумать, не пускать солдат в туалет после подъёма, после зарядки, вообще выжили из ума. Но как оказалось после, это всё цветочки. Вот, наконец, мы сделали все утренние процедуры, и последовали на наш первый армейский завтрак, он был довольно быстрым минут 5, не больше, и я точно не помню, что было в меню, но помню мне, это не особо понравилось.

Вот так начался наш первый полноценный день в армии, сразу после завтрака мы последовали на плац, «это такой асфальтированный участок земли», где должен был проходить развод. Развод это особенное мероприятие и проходило оно у нас на КМБ 3 раза в день, утром в 9.00, в 18.00 и вечером, то есть после каждого приема пищи. Разводы отличались друг от друга, например: утром он нужен был для того, чтобы весь батальон находился на особой церемонии поднятия флага, под гимн который мы все пели, сразу после нам ставили задачи, именно после него нам было известно, чем мы будем заниматься до обеда.

В этот день, наш первый день, после развода, нас начали обучать строевому шагу, и другим строевым приёмам, строевая выучка одно из важнейших умений солдата. Этот процесс, включал в себя ряд тонкостей и нюансов.  Каждый, солдат, шагая строевым должен поднимать ногу на 15-20 см от земли, с отмашкой рук. Все видели, как на параде ходят солдаты, вот примерно этого от нас и требовали, шагать в ногу, не сбиваясь, при этом  издавая мощный, громкий удар борцов.  Поначалу мы выглядели как коровы на льду. Этим нелёгким делом мы занимались, каждый день до обеда. У всех от непривычки носить Берцовые сапоги  повыскакивали жуткие кровавые мозоли, и это было самое страшное, лечить их не было возможности, а ходить с ними приходилось. После обеда у нас, как я писал ранее, состоялся развод, после него нас повели в медицинский пункт, где нам сделали прививки, завели на каждого мед карту и отвели обратно в часть.

Что касается наших первых командиров, сержантах, изначально нами руководил лейтенант с вечно расстёгнутым воротником, он был жестковат, вечно был чем-то недоволен, кричал, орал, и постоянно чего-то требовал, будто бы мы уже десятый год служим и всё чётко понимаем. К счастью, к нам на смену ему вскоре пришли молодые сержанты, такие же, как и мы, солдаты срочной службы, только уже отслужившие прилично по сравнению с нами. Первый наш сержант был вовсе не сержантом по званию, а сержантом только по должности, в этом есть разница.       Военнослужащий со званием младший сержант носит лычки на погонах, как и контрактники, офицеры носят звёзды. Чаще всего звание и должность совпадают, бывает, что звание выше занимаемой должности. Первый наш сержант, был сержант по фамилии Анохин.       Поначалу он мне показался нормальным парнем, но после уже выяснилось, что он ещё тот козёл, наверно это всё из-за должности сержанта, как я заметил за всю свою службу, должность портит солдата, делает его противным, дерзким, эгоистом  с какой-то степенью зазнайства.  Люди, которые на гражданке не имели ни чего, вдруг получают немножко власти и им срывает крышу.       Кроме сержантов у нас были прямые начальники, офицеры, их было трое, первый и самый молодой командир взвода лейтенант  Москвин, ему было 21 год, второй  лейтенант Войтовский ему было, где-то 27 хотя выглядел он на все 35. За свою службу я заметил, то, что почти все офицеры, да и просто контрактники, то есть прапорщики и старшины, выглядят намного старше своего возраста, не знаю с чем это связано, но стареют они вдвое быстрее обычных  людей. Так у нас был ещё и третий, самый главный в роте офицер, командир роты, Старший Лейтенант  Харбин. Он в 28, выглядел вообще лет так на 40, да и поведение у него было подобающее. Он был, пожалуй, самый суровый офицер в роте.

Первый день подходил к концу, за этот день я очень измотался, мы сходили на ужин, далее у нас было, где то минут 25-30 на подготовку к завтрашнему дню, время на то чтобы подшить, погладить форму и начистить обувь. Сразу после проходила вечерняя поверка, это мероприятие, где поимённо называют каждого солдата, дабы выяснить есть ли незаконно отсутствующие лица, короче, не свалил ли кто-нибудь. На КМБ, перед тем как начиналась вечерняя поверка, мы где-то минут 40-50 ходили строевым по плацу, отрабатывали различные команды, в общем, так было в течение всех дней пребывания меня в этой части. По факту на плацу была формальная поверка, она нужна была лишь для того чтобы собрать всех и под спетый нами, под фонограмму, гимн, опустить флаг. А вот настоящая поверка проходила, после в казарме. И проходила она так: все по форме номер раз, строились лицом друг к другу, первый  взвод напротив второго, и по стойке смирно, без единого шевеления, без единого писка, ждали, пока назовут все фамилии, услышав свою фамилию, военнослужащий громко и чётко должен сказать «Я». Во время этого процесса ни в коем случае нельзя было нарушать дисциплину, иначе весь тот огромный список из, 100 фамилий начинался читаться заново. А если стоять так довольно долго, то начинают, неметь все части тела, да ещё и устав к концу дня, тебя просто вырубает. Так было все дни, которые я служил в этой части. После поверки у нас было буквально пять минут, чтобы почистить зубы, сходить в туалет, и лечь спать, после команды отбой, сержанты любили пострадать всякой фигнёй, и уставших и без того солдат, заебать ещё больше. Они играли в игру под названием, три скрипа, правила просты, вся рота после команды отбой не должна не издавать не единого звука или скрипа от кроватей. Каждый должен упасть в кровать и замереть, на пару минут, и уже после лечь как ему удобно, лично мне этих пару минут хватало, чтобы отключиться. Если же всё-таки правила, кто-то нарушил, то тогда всех поднимали и снова строили, читали, марали, и снова звучала команда отбой и снова та же игра. Так прошёл первый день, но по факту второй день моей службы в армии.

Дни шли, но надоедливо медленно, первые дни, даже часы, шли ужасно долго. Так спустя несколько дней к нам в роту пришёл, новый сержант, он приехал с учебной роты, ему оставалось служить чуть больше месяца, он со всеми нами познакомился, объяснил, что к чему. Это был младший сержант, по фамилии Фаизов, его поведения, манера общения, да и, в общем, всё в целом были именно теми, которыми должен обладать сержант, он всем сразу понравился, все как то сразу стали его уважать. И это даже не, потому что он был почти 2 метра ростом, а потому, что он умел командовать, знал, как найти общий язык с военнослужащими. С того дня, как он пришёл, многое стало меняться, роту раздели на два взвода где-то по 50 человек в каждом. Я изначально попал в первый взвод, которым, как раз и руководил всеми полюбившийся сержант, и это лично меня радовало. С новым сержантом, мы ежедневно отрабатывали строевой шаг, под его счёт хотелось шагать, как бы тяжело не было, как бы не болели ноги, какие бы у тебя не были мозоли, а они были у всех, от непривычки, носить портянки в берцах, но мы всё же шагали. После недели строевой и у меня все ноги были в мясо, самое обидное в том, что лечить их было нечем, в аптечке, если и появлялись йод или зелёнка, то они вмиг кончались, так как народу было много, и мозоли были у всех. Честно говоря, это не навивало особого оптимизма.

Вот закончилась неделя, пришёл субботний день. Выходной, но в армии такого понятия нет, в субботу мы до блеска драили всю казарму, я узнал что такое «Пенная вечеринка», это когда 10 кусков уставного розового мыла, мелко крошат в ведро с тёплой водой, потом взбалтывают до пены, и заливают этой пеной весь пол. На полу её должно быть сантиметров десять.  После её втирают в пол, и с впитавшейся в неё грязью, собирается в ведро. Промывают после несколько раз чистой водой, и пол становиться чистым. Честно, говоря, от этой пены нет почти никакого толку.       Заставляют делать её только потому, чтобы было тяжелее убираться. В субботу был день под названием «ПХД», что расшифровывается, как «Парко-хозяйственный день», так, что обычным мытьём полов всё не ограничивалось. Мы протирали всё и везде, после нашей уборки не оставалось ни одной пылинки, а если и оставалось, то всё равно вмиг протиралось, мыли везде, начиная от туалета и заканчивая спальными местами. И так с утра до обеда, уборка, уборка, уборка. После обеда всем должны были раздать телефоны, правда далеко не всегда и далеко не сразу после обеда, обычно их давали за час до ужина, а после ужина собирали. Главной проблемой была зарядкой телефона, розеток на 100 человек было штук 7, это катастрофически мало. Многие так и не успевали позвонить, лично я принципиально никому не звонил, разве только раз в месяц друзьям. Поэтому я особо не парился по этому поводу. Так прошла суббота.

Наступил долгожданный для всех выходной, он почти ни чем не отличается от обычного дня в армии, разве только, что после 16.00 у тебя есть 2 часа свободного времени, которые ты можешь потратить на что угодно, можешь даже лечь поспать. На этом и закончилась первая неделя службы. За неделю я познакомился со многими людьми, уже немного знал о том, кто и что из, себя представляет. К сожалению, ничего хорошего о тех людях, которых я узнал за первую неделю, сказать не могу, конечно, за некоторым исключением. Люди были разные, из разных областей, разных регионов и городов. Были те, которые до конца не осознавали, где они находятся, из-за них часто страдала вся рота, к такому случаю существовала даже поговорка, «косяк в роте, рота в поте», это значит, если один наделал дел, то страдают все. Я узнал и много реально нормальных парней, с которыми было приятно общаться, и находить общий язык.




Словно в Университете.
Началась новая неделя, и с первого дня у нас начались теоретические занятия, так сказать как пары в Университете, за тем исключением, что с них нельзя свалить и на них нельзя опаздывать, да и сидеть приходилось на них по 8 часов. Все долго и томно записывали конспекты. После моего приезда в часть я узнал, что теперь буду служить в сапёрном батальоне, то есть сапёрные войска, а это значит куча конспектов, которые мы писали, были по взрывному делу. Мы писали о способах взрывания,  о составе взрывчатых веществ и снарядов, различные характеристики сапёрной техники и многое другое. Все эти сиденья по 8 часов на табуретках, жутко утомляли, что порой было тяжело себя контролировать и глаза от жуткого недосыпания сами закрывались, пожалуй, это самое ужасное, уж лучше шагать строевым по плацу, чем вот так вот сидеть. Конечно, было довольно много интересного, преподаватели, которые читали нам, эти лекции были наши командиры взводов. Офицеры рассказывали нам много чего интересного, также и практически с помощью учебных муляжей показывали, как изготовить мину, как подорвать её,  рассказывали о различных несчастных случаях, старший лейтенант Войтовский вообще нестандартно шутил, он отчебучивал шутки, при этом сам всё время с каменным лицом наблюдал за реакцией. На теоретических занятиях, у нас были не только лекции по сапёрному делу, но ещё и долгие часы зубрёжки устава. Устав это самая важная книга в войсках РФ, там прописано буквально всё, что должен, что не должен, и что обязан делать военнослужащий. Эту книжку мы держали в руках очень часто, так как много приходилось учить наизусть.  Всю мою службу мне ещё не раз приходилось его учить. Устав это не одна книжка, их 7 и каждая разного направления, к счастью на тот момент мы учили только лишь одну. Так повелось, что все части, в которых я служил на момент писания этой книги, были уставными, дедовщины в них не было совсем. Всё делалось по уставу, абсолютно всё, начиная со стрижки, заканчивая заправкой кровати, и ещё много прочей уставной хуйни. Под конец второй недели, в субботу мы, как обычно, полдня занимались уборкой, после обеда сдали, нательное и постельное бельё, и получили новое. Воскресенье было не совсем обычным в связи с праздником дня милиции, второй взвод в который меня  на тот момент перевели, отвезли вместе с другими ротами в город, для просмотра концерта, поездка по городу – это, пожалуй, лучшее, что произошло, сам концерт, лично мне был не по душе.
Ноябрь.

Начало 3 недели.
Понедельник, ранний подъём, зарядка, завтрак, после подготовка, я бы даже сказал усиленная подготовка к присяге, короче строевая до обеда, и после него, до ужина и после. Так весь день ходили, учились строевым приёмам, пели строевые песни, самой популярной была, «Катюша», за всю свою жизнь впервые разучил её полностью, и за годы, так же ещё была песня под названием, «У солдата выходной». За время КМБ, я столько раз их пел, что одно название этих песен, у меня до сих пор вызывает раздражение. У всех на ногах были ужасные на вид мозоли, некоторые даже в сланцах ходили, несмотря на то, что был уже ноябрь месяц. Неделя постепенно шла, я всё больше удивлялся, тому, что видел, многое было впервые. Впервые я пострелял боевыми патронами из автомата, стрельбы на КМБ у нас были всего 2 раза. Это довольно тяжёлое занятие для первого раза, в бронежилете весом 20 кг, с каской на голове, запрыгиваешь в окоп, выполняешь несколько команд, выслушивая рёв командира роты, и в полулежащем положении стреляешь. С непривычки меня в первый раз оглушило. На этой неделе были не только стрельбы. В среду или четверг, рано утром, вся рота погрузилась в КамАЗ, точнее в 2 КамАЗа, и убыла на полигоне, для основного нашего занятие, мы ведь служили в сапёрных войсках, а значит, должны были уметь взрывать, минировать, разминировать и прочее. В общем, мы взрывали, тратил, для начала всего лишь 200 грамм, огневым способом взрывания, простым языком, если, то в шашку вставляли фитиль, на конце фитиля был капсюль, он взрывался, а вместе с ним и тратил. Несколько часов, мы правели на полигоне, и к обеду убыли в часть. Это были очень важные занятия, только после них нас допускали до принятия присяги, и те военнослужащие, которые на тот момент уже отлёживались в госпитале, не смогли бы уже принять присягу с нами в 1 день. Закончилась неделя тем, что утром в воскресенье после завтрака, мы взяли свои стулья и пошли с ними в другую часть, она находилась в 3 километрах от нас, для того чтобы посмотреть на выступление, какой-то русской народной группы, был ужасный дождь, все промокли до нитки, вернулись, все холодные, голодные и злые. Третья неделя, кончилась, и наконец, пришло время итоговой 4 недели КМБ.
4 неделя КМБ.
На улице было уже полно снега, и мы утром за час до подъёма, то есть в 4.30 утра вставали и чистили территорию, самое интересное было в том, что с трёх рот, которые там находились, именно наша рота, почему-то всегда попадала на какие-то работы. То мы ездили и готовили лагерный городок для офицеров, то склады какие-нибудь убирали, то вот снег, который валил, не переставая, весь день, в общем, не удачная какая-то 2 рота.

В последнюю неделю мы всё усиленно готовились к присяге, все её уже знали назубок, уже прилично ходили строевым шагом, так, что было уже легче, нежели по началу. Главное событие на этой неделе, за исключением самой присяги, конечно, была поездка на полигон, где мы взрывали, 1.200 кг тратила, взрывы были, конечно, шикарные, взрывали уже электрическим способом взрывания, то есть по проводам, если примитивным языком. Мы все так долго ждали этого дня, дня присяги, которая бывает лишь раз в жизни. Присяга это нечто большее, чем просто традиция или так сказать обряд, это целое событие в жизни каждого парня, который был призван на военную службу. Это можно сравнить с клятвой Гиппократу, дабы, смысл в них один и тот же. Если ты принял присягу, значит, ты уже полноценный военнослужащий и должен подчиняться приказам, выполнять всё, что тебе прикажут твои командиры и начальники, которые когда-то, как и ты тоже приняли присягу. Приняв присягу, ты должен: «Добросовестно выполнять свой воинский долг, мужественно защищать свободу, народ и отечество». Цитата из присяги.


День присяги.
Вот и наступил день присяги, ко всем приехали родственники, друзья, и т.д. и т.п. Народу было огромное количество, их было в пять раз больше чем всех военнослужащих всего батальона, было наверно, где тысячи три человек. Они оккупировали со всех сторон, весь плац, всё время, что-то выкрикивали, стоял дикий шум и гам. Это было очень непривычно, столько гражданских. После присяги нас всех должны были отпустить в увольнение на сутки, две моих хороших подруги прикинулись моими родственниками, и меня с ними отпустили, мы все сели в машину, и уехали.

Присяга дала нам многое, во-первых, мы официально теперь проходили военную службу, а так как я попал в гвардейский полк, мне присвоили знак гвардии, и я с гордостью могу назвать себя гвардейцем. Нам открылись многие дороги, некоторые из нас могли остаться здесь же в этом батальоне, некоторые могли попасть в другую бригаду (часть). Конечно, это зависело не от нас, но всё же выбор был. Как минимум так казалось на тот момент.

Ровно через сутки я вернулся, меня привезли друзья, попрощались со мной и уехали, я совсем не предполагал, что не увижу их 11 месяцев, как минимум в мои планы это не входило, я рассчитывал остаться служить в Москве, но судьба распорядилась иначе.


После присяжная суета.
Через две недели после присяги в конце ноября к нам в часть приехали три офицера, из Нижнего Новгорода, первый был Капитан Андреев, второй старший лейтенант Солдатский, и последний лейтенант Колчаков. Они пробыли у нас несколько дней, долго отбирали и в итоге выбрали 69 человек. В этот список входили все мои товарищи все люди, с которыми я общался, и самое главное в этот список попал и мой дружище Виталик, но каким то чудесным я почему, то не попал в тот список. Честно сказать, было пиздец как обидно. Мы все задумывали совсем по-другому, хотели остаться в Москве, или хотя бы попасть в одну часть, но видимо было не судьба.       Но я всё же решил взять всё в свои руки. Оказывается, что выбранные ими 69 человек были не все на лицо, некоторые из них находились в госпитале на тот момент, и не смогли бы убыть в другую часть, на их место нужно было кого-то поставить. В тот момент предо мной стоял выбор, остаться служить в Москве и видеться с друзьями, с девчонкой, ездить домой в Москву на выходные, или уехать в другую часть и служить с моими армейскими друзьями и товарищами.       Выбор очень не прост, ведь уезд в Нижний Новгород означал, то, что весь год я не смогу увидеться не теми не с другими. Времени на раздумья не было, оставалось всего одно вакантное место, которое нужно было не только мне, но и ещё одному парню, к счастью я успел в последний момент и записался в тот самый список. Честно меня это радовало, было немножко любопытно, куда нас увезут, что там за часть, как там служиться, да и вообще. Известно было, что в Нижнем       Новгороде, и так в общих чертах. Вечером следующего дня мы уже выехали ночным рейсом, и к утру прибыли в Нижний Новгород.

Курс молодого бойца пройден, теперь наступал период настоящей службы, реальной службы в рядах вооруженных сил Российской Федерации.

ЖИЗНЬ
В
НОВОЙ ЧАСТИ

Часть первая.

Декабрь.

НИЖНИЙ НОВГОРОД.
Вот мы уже въезжаем на КамАЗах в часть, вылезаем и первое, что мы увидели, это огромный город, нет, не Нижний Новгород, а военный город, в котором находится не одно и не два здания, как было в прошлой части, их тут было огромное количество. По сравнение с моей предыдущей частью, эта была раз в двадцать  больше по территории, и количеству казарм, общежитий, и других сооружений. Второе, что бросилось в глаза, это бегущие в спортивных костюмах люди, моему удивлению не было предела, это были военнослужащие, и бежали они все как на подбор в одинаковых спортивных костюмах от «Reebok». Это очень радовало, в прошлой части, мы бегали в военной форме, и в берцах, тем самым убивали свои ноги в хлам, тут же на ногах у них были кроссовки. Нас отвели на четвёртый этаж, одной из солдатских общежитий, мы пообедали сухими пойками, позже у нас забрали все наши вещи, и повели на медицинский осмотр, именно там я тогда совершил серьёзнейшую опрометчивость, которая изменила всю мою дальнейшую службу. В тот момент у меня очень болело горло, думаю, была серьёзная стадия ангины, я обратился к фельдшеру, который нас сюда, кстати, и привёз вместе с остальными офицерами, тот самый лейтенант Кончаловский, с ним очень много будет ещё связано на протяжении всей моей службы вплоть даже до последних её дней.  Так вот, всех у кого имелись жалобы, вывели из строя, и оставили, а остальных куда-то отправили. Если бы я только знал, что в тот момент, когда я буду находиться в медицинском пункте, будет распределение по ротам. Мы уже далеко не вторая учебная рота, мы уже были в целом сапёрном батальоне, в котором по штату находилось множество различных рот, такие как: Сапёрная рота, Дорожная, Техническая, Понтонная, и даже отдельный взвод инженерной разведки. Всех прибывших распределяли по ротам, через час после моего возвращения оказалось, что мой дружище Виталик и ещё один мой хороший товарищ Михаил Лев, были выбраны Капитаном, начальником штаба батальона, во взвод инженерной разведки. Если бы я на тот момент стоял в строю, то 100 % я бы тоже оказался там вместе с ними, но, увы.…После уже вечером, я узнал, что теперь буду числиться и в дальнейшем служить в дорожной роте. На этом и кончился первый день в новой части.


Жизнь и служба в новой части.
Впечатлений была уйма, здесь было совсем всё по-другому, нежели в прошлой части. Здесь мы жили уже не в общей казарме, а в солдатском общежитии, а это огромная разница. Во-первых, в них не было общего расположения, где в одной комнате стоят сто кроватей, тут были комнаты, по-армейски говоря кубрики, которые были поделены на две ячейки, в каждой из которых находилось по четыре кровати, и того 8 в каждом кубрике. На кубрик также имелись 4 шкафа для одежды, отдельный туалет, душевая, два умывальника, отдельная сушилка для одежды и обуви, в общем, условия были в разы лучше, нежели в Московской части. В Нижегородской бригаде, в которую я попал, была намного цивилизованней, всё потому что её очень часто посещали всяческие проверки свыше, как то даже президент приезжал, как раз тогда и сменился командир бригады, оно и понятно. И в связи с этим, здесь было всё как положено, ну или почти всё. В бригаде, царила, абсолютная уставщина, устав здесь был главным по всем вопросам, несомненно, в московской части мы его тоже использовали, но тут совсем другая ситуация, здесь же он был как справочник, в котором было, описано всё, что и как тебе нужно или не нужно, можно или нельзя делать. День закончился, прозвучала команда отбой.

В армии существуют свои порядки, свои традиции и обычаи, у военнослужащих срочной службы есть куча обязанностей, он может быть назначен на любого рода занятие или работу. Так вот, для охраны или оповещения, для уборки территории в общежитиях, казармах или вне этих сооружений, назначается множество нарядов, то есть простым языком множество смен, то есть солдат, которые в определённые свои смены выполняли определённые задачи. Так вот один из нарядов предусматривает дневальных. Дневальные это люди, которые имеют кучу обязанностей, они подают все команды согласно расписанию или требованию командира, так сказать как живой рупор, повторяющий всё, что ему говорят его начальники. Так же они следят за порядком в помещении и на улице, но их главная задача это конечно охрана, каждый дневальный при себе имеет оружие, штык нож, но это всё символически, просто потому что так положено, в военное время он, скорее всего бы пригодился. На самом деле, в уставе для дневальных их двое, плюс дежурный по роте, предусмотрено, аж, несколько листов с их обязанностями, я перечислил лишь те, которые наиболее важные. В заключении могу сказать, дневальные это очень тяжёлый наряд, они мало спят, много работают, и очень устают. Это лишь один из нарядов, об остальных будет написано позже.

Дорожная рота.
После распределения по ротам, в моей роте оказалось всего семь человек. К моему глубочайшему сожалению, в эту семёрку попали именно те люди, которых мне больше всего не хотелось видеть. В прошлой части далеко не все солдаты ладили между собой, были и те, которые не очень хорошо общались, и у меня естественно были такие. Как раз несколько из них и попало в мою роту, один из них с первого и по последний день вообще оставался мои самым главным врагом, это был человек по фамилии Чамов.  Вкратце о том, что это за крендель. Это был человек мало воспитанный, по его рассказам он бухал на гражданке, курил всякую дрянь, жил в какой-то деревне, и видимо ничего не имел за душой. Всю службу пытался всяческим образом, компенсировать это за счёт других, мне такие люди никогда не нравились, да и не только мне.       Этого упыря половина батальона ненавидела, второй половине было либо по хрен, либо они просто не знали его. Так вот по этакой несчастливой случайности, он попал в одну роту со мной и жил первое время в одном кубрике со мной, в соседней ячейке. Это, пожалуй, самое неудачное, что только могло случиться. Лично меня он не чем первое время не задевал, в силу того, что по сравнению со мной он был дохляк, но меня всё рвано бесило, то, как он себя ведёт. С этим упырём связанно многое, к нему мы вернёмся позже.

Первые звания, первые должности.
В моей роте было пока только семь человек, и нам присваивали первые наши должности, каждый военнослужащий имеет должность, в различных войсках они бывают разными, в сапёрных войсках это в основном сапёры, водители. Так же существуют и руководящие должности, они есть в любых войсках. Первая моя должность была заместитель командира взвода, командир отделения, «ЗКВ-КО», это должность не рядового солдата, а младшего сержанта, а это значит, что к тебе будет уделяться повышенное требовательность, придётся ходить в наряды с дневальными в качестве дежурного, что потяжелее, нежели просто дневальный, это опять же знание кучи обязанностей. Я знал, что это попахивает жаренным, нет звание это конечно круто и всё такое, но спокойно служить это намного важнее, чем какие-то там понты.  К счастью, я вовремя поговорил с одним из офицеров моей роты, командиром взвода старшим лейтенантом по фамилии Колесник, и он назначил меня на другую должность, под названием санинструктор. Это тоже относительно всех должностей довольно прилично, но уже не сержантская должность, а ефрейторская, тоже с погонами, но ниже. Кстати о наших офицерах, в каждой роте были командиры, это, во-первых, командиры роты, во вторых командиры взводов, на которые делилась рота, также в каждой роте был старшина. Так вот первым офицером, который появился  в нашей роте, был старший лейтенант Колесник. Это, пожалуй, лучший офицер которого я встречал за всю мою службу. Он реально хороший человек, с таким, как он можно просто поговорить, спросить что-нибудь интересующее, просто пошутить, посмеяться вместе с ним над чем-нибудь. Это добрый, солидарный человек. Таких офицеров один на миллион, и он был в нашей роте в должности командира взвода, и это радовало. Командиром же роты, у нас был старший лейтенант Маслин, который на момент нашего приезда был в отпуске.
Новые лица, новые знакомства.
В одной комнате со мной жили на тот момент ещё трое, Серёга, Виталик, и Миша. Самый необычный кадр был как раз, Миша и, я имею в виду не себя, а другого Мишу, по фамилии Митрошин. По его рассказам, он столько наркотиков за свою жизнь перепробовал, что некоторым даже и не снилось, при том, что ему было 18 лет. Он употреблял до армии всё, от грибов до марихуаны, и прочей химией, всякого плана и подобной мути. Он начал этим заниматься с 12 лет, и за это время у него даже акцент наркоманский сформировался, довольно смешной, в, общем, сам, он был  очень весёлый парень, родом из Москвы, с ним реально можно было от души посмеяться, на любую тему. С этим человеком я множество раз переезжал из одного кубаря в другой, и в отличие от остальных двух соседей, с ним я прожил почти полгода, и ни капли не жалею.

Первые несколько дней мы питались сухими пойками, первое время они нас устраивали, но спустя пару дней они осточертели, да к тому же гастрит с такой пищей можно было получить на раз, два. Но спустя неделю наш батальон, наконец, направился в собственную столовую, которая меня очень впечатлила. Она была огромная, не такая как в прошлой части, где вмещалось максимум человек 150-200. Эта столовая могла вместить человек 600. То есть каждый корпус мог вместить 600, а их там было два. Но это сопоставимо с населением военного городка, которое насчитывалось 4000 человек. Только представьте себе, в моем посёлке городского типа в, котором я раньше прожил все свои школьные годы, было примерно такое же количество населения. Да и площадь, которая занимала эта, часть была тоже очень и очень большой. На ней располагались с десяток пятиэтажных казарм, здание клуба, штаб, медицинский пункт, две столовой, учебный корпус, здания отопления, несколько зданий офицерский общежитий, это только то, что касается жилой части бригады. Так же была и не жилая часть, там, где находилась военная техника, территория парка боевых машин, которая было тоже огромной, и включала в себя десятки боксов (гаражей), заправки и многое другое. Это ещё далеко не всё, при части был полигон для стрельбищ, и другого рода подобных занятий, например для учений в зимнее время.

В этой бригаде (военная часть), находились абсолютно все роды сухопутных войск, начиная от роты снайперов, разведкой, артиллеристами, и заканчивая моим сапёрный батальоном, это был реально боевой объект. Всё это вызывало ожидание кучи событий, в ожидании, которых, наверное, были все прибывшие со мной из Москвы, а их оказалось действительно очень много...

Первые события в новой части.
Первые дни в новой части были очень смутными, мы понимали, что мы сейчас проживаем в казарме временно, и что скоро переезд в казарму напротив. В новой казарме должны были быть более комфортные условия для жизни, нежели те, в которых мы жили на тот момент, и поэтому все ждали переезда. Со мной на этаже было много дембелей, сказать честно, не очень приятные личности, зачастую они воровали или просто вынуждали отдавать им какие-либо вещи, начиная от продуктов, заканчивая нашим обмундированием. К счастью меня это не коснулось, я сразу давал понять, что обратились не по адресу, и от меня быстро отставали. В этой части был немного другой распорядок дня, более тщательный утренний осмотр, который проходил ежедневно.       Каждый солдат обязан быть всегда подшит, побрит, подстрижен, и ухожен. В карманах ни должно находиться ничего лишнего, дабы их каждый день по несколько раз проверяли. Кстати по поводу обыска, первое время он проходил очень часто, искали обычно телефоны, которые мы должны были добровольно сдать. Что касается меня, то я никогда его не сдавал. Формально у меня телефон был сдан, но по факту, он находился у меня на руках, вплоть до того времени, когда мне официально разрешили им пользоваться.  Были и те, у которых находили телефоны, на первый раз прощали, но в последующий раз, телефон уже прибивали гвоздём к «Доске почёта»,  там у нас было приличное количество прибитых трубок. На нашем этаже кроме офицеров, были ещё и старшины, один из них мне больше всего запомнился. Это был старшина Горбылёк, очень удивительный человек. Он, конечно, был суров, и врезать мог, и за порядком очень тщательно следил, но шутил он просто мастерски, причём очень часто, и абсолютно над всем и над всеми, вечно всех подкалывал. Но в остальном он был вполне серьёзным, сразу дал понять, что нужно слушать, что он говорит, несмотря на то, что он был старшина сапёрной роты, следил он за всем батальоном. Первое время мы все жили на одном этаже, за исключением взвода разведки, они жили этажом ниже, мы на 4 они на 3. Начальник штаба, который нас привёз, вместе с нашим командиром роты, ушёл в отпуск, и вернуться они должны были не скоро, поэтому всё было более, менее спокойно. Первые дни, мы только, что и делали, что ходили в учебный корпус, сидели там до обеда. Сказать по правде это было тяжкое занятие, а тяжкое оно было потому, что как только мы входили туда и садились на свои места, то сразу же просыпалось огромное, просто непреодолимое желание спать, глаза сами закрывались, очень сильно тянуло в сон. Спать естественно было нельзя, даже за то, что ты закрыл глаза на секунду, можно было полежать в упоре лёжа. Так  мы провели довольно много дней, не скажу, что безрезультатно, многому научились, многое узнали, в теории только, но всё же. В конце первой недели, в субботу наша рота, которая и так была немногочисленна, временно  стала ещё меньше. Четыре человека, забрали в наряд в село под названием «БК». И в течение следующей недели наша рота состояла из 3 человек: я, мой сосед по кубарю Миша Митрошин, о котором было написано ранее, и ещё один человек по фамилии Сергеенков, звали его Серёга, тоже не совсем простой паренёк. Как и Митрошин, он до армии наркотиками баловался, везёт мне на соседей наркоманов. С ним, я, как и с Мишей буду служить до последних дней.  Роте состоящей из трёх человек, задач особо не поставишь и поэтому первое время мы попросту просиживали без дела в кубарях, предварительно убравшись в них.

Новый распорядок дня.

Самое тяжёлое в первую неделю было привыкать к очень раннему подъёму, где-то в 5.30, и к утренней зарядке с пробежкой по 3 километра, но были и плюсы. В отличие от прошлой части, где мы бегали в берцах и военной форме, здесь же мы бегали в спортивной форме, в кроссовках. Зарядка была ежедневно, за исключением 2 дней, субботы и воскресенья. Суббота, ох суббота здесь проходила совсем иначе, суббота была ознаменована днём ПХД "Парко-хозяйственный день". А проходил он так. С утра все сдавали бельё, а вместо зарядки шли на плац с одеялами и вытряхивали их. До обеда все вкалывали  лопатами на морозе, убирая снег, долбя ломами лёд, ну или ещё занимались какой-нибудь работой. В послеобеденное время все занимались уборкой казарм, общежитий, то есть дочиста вымывали и вычищали их, мы из всех комнат на центральный проход выносили всю мебель: кровати, тумбочки, стулья, шкафы. После, везде разводили пену, и заливали ей весь пол, но как показала практика, толку от не было, но её всё же заставляли делать, только для того чтобы заебать солдат. Во время уборки промывался не только пол, но и стены, потолок, сантехника, окна, двери, дочиста отмывались. Это мероприятие затягивалось до ужина. Так проходила суббота. Все ждали выходной, воскресенье, все думали, что хоть малость отдохнут, но не тут-то было.

Утро воскресенья. Пожалуй, единственное, что было положительным из выходных в этой части, это подъём на 20 минут позже. Хотя зачастую поднимали, как обычно, в 5.30-5.40. Ещё часов с 10.40-11.00, у всей бригады, то есть у всех военнослужащих в части начинались спортивно массовые занятия, к счастью меня это радовало, довольно большой плюс в этой части, это именно спорт массовые занятия. Они включали в себя, как, правило, десяти минутную разминку, и бег от 5 до 10 километров, после бега, прохождения «Гусиным шагом» метров 100, и после этого все убегали в казарму.  Лично я почти всегда после, ещё минут 30 занимался либо в спортзале, либо в спортгородке, который по счастливой случайности находился прямо перед нашим общежитием, и идти до него было пару секунд. После всех этим спортивных занятий, перед обедом было общее построение на плацу, для формальной процедуры, проверки на алкоголь, нас проверяли наши офицеры, а офицеров проверял главный в этом направлении, тот самый подполковник Климатов, он был ответственным по бригаде каждое воскресенье. О,  это была ещё та личность, его боялись абсолютно все, и ещё стоит подумать кто больше, солдаты или офицеры.  Самое смешное во всей этой процедуре - это способ, которым они вычисляли этого подвыпившего солдата. Каждый должен был дышать в обычную металлическую кружку, после каждого выдоха, кружку обнюхивал офицер ну или человек который был ответственный по батальону в воскресенье. Конечно, никто там особо ничего не разнюхивал, кому это блин надо, бред полный, но всё же после того, как все проверятся, ответственный офицер идёт с докладом к тому самому подполковнику, и докладывает, что мол, лиц с алкогольным опьянением не выявлено, ну и сам проходит проверку, тем же самым путём. Только  вот подпол Климатов в отличие от всех офицеров и контрактников проверяющих нас, очень тщательно обнюхивал кружку после каждого. Нередко он находил нетрезвого офицера, ну или который был ещё с бодуна, после прошедшей субботы, ну с кем не бывает. Но это рассказывать смешно, а офицеру, которого спалил сам дядюшка Климатов, было далеко не до шуток, он выносил мозг конкретно.       Бывало, что вся эта процедура в итоге затягивалась, но в основном, все быстро проверялись, и если по времени окончание всего этого мероприятия совпадало со временем, когда тот или иной батальон, или батарея должны были обедать, то они сразу же направлялись в столовую. Остальные в ожидании своей очереди шагали по плацу. Плац находился, как раз перед столовой, так, что идти особо ни куда не надо было. Наш сапёрный батальон частенько обедал, первым. Но после как то сменили, расписание, приходилось тащиться обратно в казарму, на 15 минут буквально, а после опять иди в столовую.  Просто это не совсем обычный процесс, как вы себе его представляете, вот взял батальон, да и пошёл себе на здоровье покушал. Нет!  Поход в столовую это целая эпопея, обязательно от казармы до столовой строевым шагом, а обратно с песней. Если командиру не понравиться, как ты поёшь, или как ты прошёлся, сразу вернёт обратно к столовой, и прикажет снова идти, может и не с первого раза, но в итоге все нормально пройдут.  Это если честно после спортивно массовых работ, капец, как напрягало. Но этого ни кого не волновало. В армии нет понятия, устал, или хочешь передохнуть. Не важно, что ты 2 часа перед этим вкалывал лопатой или ещё что-то делал, если ты закончил одно дело, сразу преступишь к следующему, и так от подъёма до отбоя, да чего уж скрывать, и после отбоя частенько все вкалывали, но об этом позже.

После обеда по плану выходного дня, у нас был запланирован просмотр фильма в клубе, поначалу меня это даже радовало, хоть как то отвлечься от этого ада, хотя бы раз в неделю, но всё же. Но после нескольких посещений этого клуба, пропал, как то интерес, да и фильмы там интересные только первое время показывали, но потом наш любимый «дяденька» Климатов, просёк эту тему, и решил подпортить жизнь солдатам, и на смену американским комедиям пришли военные патриотические фильмы 80сятых годов. Поэтому после обеда, хотелось хотя бы 2 часа, поспать днём, это были единственные легальные часы и предоставлялись они раз в неделю, да и то не всегда. Перед ужином все снова проходили всё туже процедуру, что и перед обедом, только вот непонятно зачем, они наверняка предполагали, что солдат обязательно после обеда, и напьётся, при этом зная, что его проверят. Идиотизм одним словом, но для армии норма. В 21.00 в выходной день, но обычно в 21.30,если это будний день, не смотря не на, что, каждый раз, без исключения, проходила вечерняя поверка. Но уже далеко не так, как это было в Московской части в Нахабино. Она проходила на плацу. Да если так призадуматься, то за всю службу плац стал нам, как второй дом, да мы спали меньше по времени, чем находились там. Но смысл поверки, был тот же самый, подсчитать наличие всех солдат. Никто ли не подался в бега или ещё чего. Хотя куда бежать, и зачем? По фамилии называли всех солдат стоявших в строю, отмечали его наличие или отсутствие в журнале вечерней поверки, после докладывали дежурному по части и шли в казармы готовиться к отбою. По плану, ежедневно перед отбоем, всегда проходил телесный осмотр на наличие у солдат синяков, ссадин, порезов от ножевых ранений или осколков снарядом, смешно конечно, но всё же.  Солдаты мерили температуру.       Термометрия, это вообще маразм полнейший, изначально было положено мерить температуру 2 раза в день, но позже сделали обязательное трёхразовое измерение температуры. Детский сад, какой-то ей-богу. Но что уж поделать. Мало того, вся эта температура, каждого из солдат заносилась в специальную для этого книгу, впрочем, как и результаты телесного осмотра. Вообще вся армия, как и любой прочий государственный орган, завалена кучей документации. Сразу после всех этих проверок, всех распускали, давали 5-10 минут, на личные нужды, ну там туалет, почистить зубы, помыться, побриться и т. д и т.п. После команды дневального, отбой, никого не должно было бродить, все должны были находиться у себя в койках и спать, если в идеале. Не спали только дежурный и дневальный. Дневальным полагалось по пару часов ночью, а дежурный мог спать только днём и тоже пару часов.

Неделя кончилась, и нас ожидал один из самых тяжёлых дней, понедельник. Мой первый понедельник в этой части. Он был командирским днём, в этот день приходили все без исключения офицеры, и контрактники, и ничего хорошего это не предвещало.


Первый понедельник.
День начался в 5.30, до 6.30 была зарядка, к тому времени, как мы поднялись, все офицеры уже были тут. Половина бегало с нами на зарядке, понедельник командирский день, и поэтому все командиры были на месте. На завтрак обычно водил один ответственный офицер, но в этот день каждый командир вёл отдельно свою роту. После завтрака, примерно в 10.00 начался развод, на этом разводе, как и на вечерней поверке, была вся бригада. Там я впервые увидел военный оркестр, состоявший, где-то из 10 музыкантов и одного дирижёра. Они очень здорово играли, сначала гимн, который пела вся бригада, после командир бригады полковник приветствовал всех, довёл некоторые моменты, каждый раз он говорил о разных вещах. Самое необычное для меня было, маршировать под оркестр, что-то напоминающее марш на красной площади 9 мая, только меньших масштабов. Такие марши проходили каждый понедельник. После развода нас развели по занятиям. Наша рота на тот момент состояла всего из 7 человек, четверо из которых уехали в наряд, и поэтому нам никаких задач особо не ставили. Мы находились в казарме в ожидании переезда в новую казарму, где условия, как нам обещали, были лучше того, что у нас было на тот момент. Хотя бы тем, что работает по утрам горячая вода и можно будет принять душ после зарядки. После обеда в четыре часа, по распорядку дня у нас по расписанию, были спорт массовые работы. Но из нашей роты, как мне помниться пошёл туда только я. Кончился командирский день, ещё один день в почти пустую копилку времени.

Переезд.
Вот, наконец, то и настал тот день, день долгожданного переезда. Началась суматоха, все, что-то переносили, вещей и всякого имущества была куча, просто нереальное количество. Переезд был довольно тяжёлым, только представьте вы живёте на четвёртом этаже и вдруг переезжаете в соседнее здание, а все ваши вещи вы собственноручно переносите, лифтов не было естественно. А теперь представьте, что переезжает весь этаж. Этот переезд был довольно тяжким, нужно было переносить тяжеленые металлические сейфы, шкафы, ящики и много другого имущества. Начали переезжать, занимали комнаты. На момент переезда в моей роте я остался вообще один, и вся ответственность за имущество моей роты была тем самым на мне. Я к счастью сделал всё норм, ни проебал ничего, занял нормальный кубарь, сразу же отыскал запчастей в ванную комнату, лампочек, да и так по мелочи. В конце концов, в том кубаре, в котором я поселился, мы в итоге прожили несколько месяцев. В тот день, была жуткая неразбериха, все солдаты нашего батальона, занимались переносом вещей, ремонтом кубриков, наведением порядка в каптёрках. Что временно, то навсегда.

День был на самом деле довольно тяжёлым. Как я писал ранее, на тот момент в роте осталось всего трое, я, Митрошин, и ещё один по фамилии Сергеенков, звали его Серёга. На тот момент, да и всю свою службу он был на негласной должности в канцелярии, не той, которой вы наверняка представили, а военной канцелярии, или просто писарем. Разъебай он был, ещё тот, если сказать честно. Он был настолько ленивым, что часто получал от начальства, да и действительно косяков у него было достаточно. Работать в канцелярии, он стал, как и все случайно. В то время, когда наша рота только появилась, сразу же возникло множество письменной работы. Мало кто знает, но как я уже как то упомянул, что армия это огромное количество всяческой документации, различных ведомостей, книг учёта, расписаний, которые менялись каждую неделю. Для всей этой работы, естественно запрягали солдат, тех, которые более или менее владели компьютерными навыками. Так вот тогда нужно было всего лишь один раз распечатать что-то, или написать, уже не помню точно. Так вот наивный Серёга, как то и заикнулся, что умеет, что-то там делать, и согласился, временно поработать там, но  в армии существует такой закон, что временно то навсегда. И касается это абсолютно всего. Вот и Серёга так и остался писарем, и весь год им и был. Конечно, в работе канцелярии есть и плюсы, и минусы. Во-первых, этих людей почти никогда не привлекают к физическому труду, тяжелее шариковой ручки, они, как правило, не поднимали, за всю свою службу. Они ещё, находясь в канцелярии, могли использовать электрический чайник, или даже микроволновку, офицеры этого им не запрещали, как правило, только им, всем остальным солдатам пользоваться всем этим, было запрещено. Но на самом деле, как только офицеры уходили, все тут же налетали, в эту канцелярию и по-быстрому, так сказать без Палева, грели себе воду и наводили чай. Так, как солдат вечно голодный, чай это единственное, что хоть каплю спасало. Но это ещё далеко не всё, главное в канцелярии был доступен компьютер, а частенько даже с интернетом. В общем, остальным об этом можно было только мечтать. Конечно работа там это не сплошные плюсы, нет, конечно, главный из них это отсутствие нормального сна, в армии и так с этим напряг, но вот у них было вообще с этим тяжело, работали они и ночью и днём. Ну конечно, они ещё не редко получали, за косяки с документацией.

Так  вот Сергеенков в итоге какое-то время был канцелярии нашей роты, но в силу своей тупости и природной лени, его быстро сняли. Да к тому же он ещё заболел среди зимы и больше месяца по госпиталям провалялся. В нашей части из-за большого количества больных солдат открыли даже местных изолятор, именно там он и провалялся, целый месяц, причём попал туда с простудой, но как то умудрился подхватить ветрянку. В общем, с должности его снял, но тут же отдали в распоряжения капитана по фамилии Сахарный, так и прослужив в итоге занимаясь канцелярией. Сказать, что эти люди служили по-настоящему нельзя, всё, что они в основном делали это сидели за компом. Так вот это и к Серёге относиться тоже. Впоследствии он вроде бы даже остался служить по контракту. Что временно то навсегда.

Вторая неделя в части, шла довольно быстро, в течение этой недели, я уже знал многих офицеров, оказалось, что большинство из них были очень даже неплохими, а это большая редкость в Российской армии. Конечно, были и индивидуумы без крыши или, те которые с ней плохо дружили, но их было по пальцам пересчитать. Всю неделю, с утра и до обеда, у нас были теоретические занятия, по взрывному делу. Так постепенно и прошла и вторая неделя. В субботу вечером приехали четверо с нашей роты, которые находились в наряде, вместе с нашим командиром взвода старшим лейтенантов по фамилии Колесник. Как стало известно, пока они там были, двое из них, имея привычку лизать зад, в этот раз тоже не упустили своей возможности, и вернулись уже младшими сержантами. Человек по фамилии Чамов, о нём я рассказывал ранее, что это человек, которого ненавидел в итоге весь батальон, как раз и был из тех двоих любителей полизать зад начальству. Получив должность и звание, в том числе, очень долгое время портил жизнь всей роте, пока его в итоге его не сняли с должности и не отправили в тартарары, вместе с его другом недоумком. Лично мне эти двое ничего ну или почти ничего плохого не сделали, и  я не имею ни капли предвзятости к ним, просто описываю реальные вещи.


Знакомство с дядюшкой Климентовым!

Новый офицер в роте.

Воскресенье означало лишь одно, спорт массовые занятия, именно тогда я уже поближе узнал о подполковнике Климентовым, о нём я писал в прошлом воскресенье. Сейчас я расскажу об этом офицере более подробно. Это был реально жёсткий человек, вечно орал на солдат и офицеров, его боялись абсолютно все. Он установил свои порядки в бригаде, с ним лучше бы было не встречаться, но самое страшное. Об этом дальше.

Началась третья неделя. Снова понедельник, командирский день. В этот понедельник в наш батальон вернулись все офицеры, в том числе и, и наш командир роты, и ещё один командир взвода по фамилии Бондарь. О нём и пойдёт речь. Старший лейтенант Бондарь, это вообще человек с удивительным чувством юмора, он был одновременно и капец каким строгим, и в тоже время и весёлым. Порой было, вообще, не ясно шутит ли он или в серьёз говорит. Он выдавал настолько эпичные фразы с такой долей харизмы, что они сразу становились популярными и все солдаты подражали и хоть и шутливо, но говорили их. Он по-своему говорил даже все самые обычные слова. До сих пор чисто машинально говорю так же, как он некоторые слова. Очень удивительный человек. К сожалению его, позже перевели, о чём все очень жалели, но его эпичные словечки ещё долго гуляли в батальоне.

На этот раз понедельник немного отличался от предыдущих. Во-первых, подпол Климатов на разводе, на плацу вывел несколько солдат, они были пойманы либо бухими, либо под чем то, точно не помню, может и то и другое. Ох уж бедные ребята, дядюшка Климатов, как только их не называл, и как он только выдумывал эти ругательства. Этим ребятам светило по месяцу гауптвахты. После этих двоих вывели ещё одного солдата по фамилии Бутенко, его косяк был в том, что имея сержантские лычки на погонах, он избил солдата, ну как избил, в общем, оставил пару синяков. Как бы это ни было абсурдным, но в нынешней армии давно царит уставщина, и просто вот так взять и отделать какого-нибудь мудака вывившего тебя, было уже нельзя. Так вот ему за это грозило несколько лет дисциплинарного батальона, проще, говоря, дизеля, это очень и очень печально. Этому солдату ещё полгода в итоге ебали мозги, в основном Климатов. Да и такое бывает. Так в течение времени пока я находился на территории части, людей выводили всё чаще, общий их срок отсидки составлял более 300 дней.  Самое ужасное  на губе было то, что время, которое ты проведёшь там, не входит в срок твоей службы, да и сидеть в одиночной камере, не очень.

Ещё в этот понедельник после речи командира бригады, вышел священник, да именно священник. В нашей части он, оказывается, был, причём и звание у него тоже было подполковник, только одет он был не в военную форму а, как обычно все священники. Он каждый понедельник после речи командира бригады, толкал свою речь в своём духе. И каждый раз он начинал говорить со слов, «дорогие братья воины», это просто бомба, меня так прикалывала эта фраза, что я впоследствии её сто раз переделал и так же говорил шутя. Так вот он обычно минут пять говорил праведные речи, после читал молитву, в этот момент все снимали шапки и крестились, так было положено, и в конце проходил вдоль всех выстроенных войск и поливал их святой водой. Честно говоря, со временем весь этот процесс стал настолько нудным и рутинным, что порой хотелось сбежать, мало того, что ты часа 2 стоишь в строю, не шевелясь почти, а тут ещё и после всё это начинается. Никто не был против этого, но он каждый раз говорил и делал одно и то же.       Возможно, я и не прав, но меня это со временем достало. После всего выступал оркестр, в самом начале развода, они играли гимн, а в конце играли различные произведения, под который мы проходили торжественным маршем. Вот, наконец,  развод закончился, и все убыли по задачам. На улице было уже довольно морозно, поэтому всем приходилось носить на себе огромное количество одежды, и плевать хочешь ты этого или нет, так было положено. Если подсчитать, то на каждом солдате всегда при выходе на улицу должно было одето четыре пары штанов, одни из которых огромные ватные штаны на подтяжках, так же четыре пары верхней одежды. На ногах по двое носок и валенки. Такая форма одежды была номер 5, максимум обмундирования, если просто так прикинуть, воевать, было бы не реально, одев на себя всё это, ходишь во всем это как пингвин, ужас, в общем, и только. Так по поводу формы одежды, в армии их предусмотрено пять. О последней форме я уже рассказал. Одевать всё это на себя было тоже довольно тяжко, времени на одевания у нас обычно не было много, даже если и было, то все одетые во весь этот наряд, стояли по 20 минут, в казарме, и просто истекали потом, перед тем как выйти на улицу. Выслушивая потом от начальников, вопросы, почему вы все так часто болеете. Лично я за всю службу не болел ни разу, нет, ну может и болел, но нигде не отлёживался, чего нельзя сказать про многих моих сослуживших, которые просто не вылезали из госпиталя.

Первая зарплата. Новый друг.

Дело было к новому году, на наши банковские карты, выданные нам, на призывных пунктах, уже пришла первая зарплата.  Деньги конечно «нереальные», 2000 рублей, тысячу из которых мы сдали на, Новый год.

Уходили дембеля, как то ко мне в ячейку подселили аж семерых, но только не местных, а из другой части. Эти ребята, были группой взрывных работ, они целый год утилизировали снаряды, а это дело особо опасное, с риском для жизни. К моему удивлению, они оказались очень даже чётким, нормальными пацанами, в отличие от тех мудаков дембелей, которые жили на тот момент с нами. Прожили с нами, в одной ячейке, целую неделю, и потихоньку все ушли домой.

В армии на самом деле у меня был не один друг, а два. О втором сейчас и пойдёт речь. Как то я, возвращаясь из спортзала, зашёл в свой кубарь,  и увидел какого-то незнакомого мне парня, это был новенький в нашей роте. Я ещё вспомнил, что Сергеенков рассказывал, что к нам в роту должны были перевести несколько человек и что одного поселят у нас, но я как не обратил на это особого внимания. Оказывается, что этот парнишка, был оттуда же откуда и дембеля, которые недавно были в нашей казарме, вместе с нами, в последствие даже оказалось, что он знал там некоторых. Так вот звали его Дима, по фамилии Романов. Этот парнишка, тоже полгода рисковал жизнью, работал на полигоне утилизации особо опасных боеприпасов. Впоследствии мы начали общаться, как то сразу нашли общий язык, на тот момент он уже отслужил 6 месяцев, в итоге стали хорошими друзьями. Только с этим человеком, я мог по настоящему посмеяться над чем-нибудь, с ним было довольно интересно общаться, вообще он был простой деревенский парнишка, и очень хороший человек, с ним связано куча разных армейский воспоминаний.

Наша рота, состоявшая из семи человек, постепенно увеличивалась, к нам добавили ещё троих с утилизации, отслуживших полгода, водителей, и ещё 8 человек с других рот и нас в итоге стало уже 18. Постепенно с уходом дембелей, на их место приходили молодые, те, которые только недавно прошли КМБ, среди них был ещё один мой будущий хороших товарищ Арсеньев.  В свои 22 он был уже женат и имел ребёнка, но общался он без какой-то доли занудства, в общем, хороший парень, в последствие остался служить дальше по контракту. В армии вообще не существует, каких то границ возрастных, здесь все равны и все одинаковые, поэтому все находили общий язык, даже если ты старше на 7 лет, это не важно, здесь ты простой солдат. Наш батальон постепенно укомплектовывался всё новыми и новыми солдатами, во взвод разведки, к примеру, там, где находился мой дружище Виталик, добавили ещё пятерых, это были бывшие спецназовцы, и приехали они из Тамбова, в этой пятёрке был весьма необычный человек по кличке Бык, почему бык, об этом расскажу далее. Время постепенно приближалось к новому году, все с нетерпением его ждали, и вот, наконец, наступило 31 декабря.


Армейский Новый год.
День был по плану выходного, то есть по расписанию было, как в выходной день, в армии всё по расписанию, которое еженедельно меняется. В этот день, мы в честь праздника так сказать, пробежали марш-бросок 10 километром, пришли с ужина, где-то после семи вечера, сели за столы, причём на удивление очень даже ничего так накрытые, всё-таки не зря 100 человек по тысячи рублей скидывались. Нас поздравил комбат, и ещё множество офицеров, все на удивление хотели создать атмосферу праздника. Ответственный офицер на этаже в тот день, был старший лейтенант Карачев, который получил новое звание капитана, и был в хорошем расположении духа, и весь вечер с сыном на руках поздравлял всех. Пробили куранты, наступил новый год, единственный в жизни новый год в армии, в два часа ночи был отбой. Так вот мы и встретили новый год.

Несмотря на столь поздний отбой, подъём был довольно ранний, в 7. 30 все уже поднялись, вряд ли кто-то на гражданке просыпается 1 января в семь утра. Но тут это даже непозволительная роскошь. На завтрак мы не пошли, впервые за всю службы единственный, раз отклонились от распорядка дня. Неизменным оставались только спорт массовые, которые проходили во все праздничные дни. Не исключением было и первое января, подпол Климатов решил устроить нам весёлые праздники, а в первое января в особенности, 12 километром составила дистанция бега в тот день. Так вот все праздники вплоть до 10 января мы только, что и делали, что бегали. Очень быстро праздники кончились. Мы даже и не догадывались, что январь приготовил нам кучу сюрпризов. А январь оказался особенным.

Январь.

ПРАЗДИНКИ КОНЧИЛИСЬ

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ НА ЗЕМЛЮ.

Праздники кончились, в батальон вернулся из отпуска начальник штаба, капитан Андреев, приход, которого означал начало весёлой жизни. Этот человек, был очень чутким, и всегда знал, где и у кого есть, что-то не то, там телефонная трубка или заначка какая-нибудь, он часто обыскивал, находил что-нибудь не положенное и забирал, и это не все плохие новости за январь.

Где-то в середине января, стало известно, что к нам в часть приедет проверка, с генерального штаба 20цатой гвардейской армии, очень серьёзная проверка, должны были приехать Генералы, и проверить все казармы и общежития, порядок, состояние, да и, в общем всё.       И тут понеслась. Начались весёлые деньки, времени до приезда оставалось мало, в прочем, как и всегда всё делается в последний момент. И начался глобальный ремонт казарм и всё, что там в них находиться. Мы вычистили буквально каждый сантиметр. Всё должно было быть исключительно по уставу, всё пронумеровано, у каждого своя дата, свой номер стула, шкафа, кровати, тапок, кружки, абсолютно всё. Главный заёб был в бирках, это вообще отдельная история. У каждого солдата есть свой номер в штате, и соответственно этому номеру, должны быть и бирки. Бирки были абсолютно на всём, на тапках, на кружках, на противогазе, на вещь мешке, и на всём его содержимом, даже автомат и тот с биркой. Дни были очень тяжёлыми, спасли часа по 2 за сутки, всё обустраивали, чинили всю сантехнику, мебель и прочее. В спортзал завезли кучу тренажёров, штанг, гантель, гирь, сделали  спортзал настоящим фитнес центром, повесили плакаты, даже ковёр постелили. Самое тяжёлое было разбирать каптёрки, которые после переезда в новую казарму, были просто сверху донизу завалены хламом. Каптёрки у нас были в жилых ячейках, а это было запрещено, и нашей задачей было превратить их из захламлённых каптёрок  в полноценные жилые ячейки. Весь хлам, мы перенесли в каптёрку, которая находилась на улице, вот это было реально тяжко, там было так много всего, что просто пиздец. В армии нет ничего не возможного, есть  задача, значит, она будет выполнена, и плевать, как ты то или иное будешь делать.

Вот, наконец, приехали все проверки, нас на этот момент всех из казарм, отправили в учебный конкурс, и  мы весь день просидели там. Наши командиры рассчитывали, что генералы, приезжавшие в тот день, нас не увидят, и проблем будет меньше, но не тут-то было.  К нам в класс зашёл начальник инженерных войск западного военного округа, и стал расспрашивать солдат, но в силу тупости большинства, он услышал только чушь собачью, и разочарованный уехал от нас. Одна из самых тяжёлых недель прошла, и мы, наконец, то впервые за 10 дней могли лечь спать, после отбоя. В январе, я начал ходить играть в военный оркестр, освоил малый барабан, и всю дальнейшую службу, был барабанщиком батальона, водил строй, идя впереди всего батальона, играл, всем нравилось, мне поначалу тоже. Под конец службы меня это реально достало, но играть всё же приходилось.

21 января в стране отмечают праздник день инженерно-сапёрных войск, конечно в армии он тоже не остаётся  незамеченным. Наш батальон поздравил командир бригады, объявил благодарности, даже грамоты раздал некоторым, звания, и памятные подарки. Все эти благодарности, поощрения, и прочее, для обычного солдата не являются просто формальностью, все эти заслуги каждому получившему, то или иное, записывают в личное дело.  В личном деле есть раздел, как раз выделен для подобного рода заслуг, там же есть раздел противоположный этому, раздел, куда записывают все косяки солдата, все выговоры, строгие выговоры и прочее. В дальнейшем, как нам всё время твердили, это повлияет на после служебную характеристику, которую по окончании службы выдают вместе с военным билетом. Так вот нам вечно твердили, что нужно служить достойно, чтобы получить хорошую характеристику, якобы она повлияет на твою дальнейшую жизнь, и всё такое, мне лично никакой пользы от неё пока не было. Самое обидное, что плохих характеристик было в итоге единицы, и были они у тех, которые ну реально ебланы, вроде Чамова и его дружков, они, кстати, их  получили я больше, чем уверен. А так у всех почти всё одинаковое.       В конце января, к нам с третьего этажа в батальон спустили очень много молодых солдат, там уже, как месяц шло КМБ вот, наконец, они приняли присягу, и наши ряды заметно пополнели. Январь кончился, и в феврале обещалось много чего интересного.

Февраль.

Неделя боевых тревог.
Февраль, так же как и январь был жутко холодным, температура, достигала порой -30,35 градусов, это означало, что форма одежды была усиленной, шапку мы носили уже по-зимнему. Шапка солдатская это вообще отдельный атрибут, она может принимать аж 3 вида, первый, это когда она просто на голове, и уши открыты, второй, это когда уши закрыты, и третий, это когда её развязывают, и подвязывают под подбородком, вот такая вот многофункциональная вещь. Штанов мы носили по 4 пары, 2 пары нательных штанов белуг (так называется нательное бельё, которое выдают солдатам), штаны кительные, и большие ватные штаны на подтяжках. Наверху было опять же 2 пары нательного белья, китель, и бушлат (армейская куртка), на руках трёхпалые перчатки, на ногах двое носок и валенки. Вот такой вот арсенал должен был быть на каждом солдате, если он выходил на улицу, так мы ходили месяца три, это были очень тяжкие три месяца. А тяжкие они, потому что весь этот арсенал одежды приходилось по пять раз на дню снимать и одевать, а то и по десять, как какое-нибудь построение, так сразу форма одежды номер пять и понеслась. Февраль, как и январь, запомнился, очень тяжёлой неделей, неделей боевых тревог. Человек, который не служил, никогда не сможет понять, и представить себе, что это такое. Я постараюсь, по подробнее описать, что значит боевая тревога, и как она проходит. А проходила она так:

Внезапно днём, или даже ночью, в часть поступает команда, боевая тревога, в каждой казарме сразу же загорается табло красного цвета.  Дневальный во всю глотку кричит 3 раза, «боевая тревога!!! Боевая тревога!!! Боевая тревога!!!». Всё военнослужащие должны в очень короткий промежуток времени, осуществить ряд действий, предусмотренных на этот случай, всё расписано поминутно в графике. Так вот при сигнале боевая тревога, нужно резко подорваться (встать), с кровати, если это ночь, снять с неё всё постельное бельё, и вместе со всем содержимом тумбочки, положить всё в вещмешок, который предварительно очень быстро нужно было получить. У каждого солдата в армии, есть своё имущество, которое ему выдали перед тем, как отправить служить. В это имущество входит, в первую очередь вещевой мешок, в котором находится ряд вещей: фляжка, котелок с кружкой и ложкой внутри, также специальная развёртка, где собраны все средства личной гигиены, и плащ-палатка. Так же у каждого есть своё средство химической защиты, специальный костюм, с противогазом, и автомат. В результате во время боевой тревоги, после того, как ты свернул матрас, подложил под него стул, и положил всё необходимое в вещмешок, ты получаешь свой автомат и средство химической защиты, и, одев всё это на себя, бежишь по метровым сугробам 5 километров в лес. Особо везучие солдаты, волокут на себе ящик с оружием, весом килограмм 80. После, водители, имитировали колонну боевых машин, тревога то учебная всё же, имитировали колонну  протяжённостью 800 метров. И так часа 2 стояли, на морозе в лесу, ждали команду отбой. После неё все шли обратно в казарму. В течение дня таких внезапных боевых тревог было по 2-3, и продолжались в таком режиме они всю неделю. После они, как правило, были 1 раз в неделю.

В один из дней февраля, мы, как всегда, после завтрака шли на развод, а затем в парк боевых машин, строились перед ним, и всех распределяли по задачам, так вот на одном из таких построений наш командир батальона майор Зэков, получил очередное звание, подполковник. Вручил ему его начальник инженерной службы бригады подполковник Сычёв, об этих двух офицерах я расскажу позже.  Сейчас могу сказать, только то, что после получения нового звания, наш комбат изменился, даже не знаю, как описать, зазнался что ли, и стал вести себя иначе, это было заметно. Не знаю, может он всегда был таким, или действительно звание его испортило, это не важно.

Всю вторую половину февраля мы готовились к первому выезду на полигон в лес, для боевых учений. Готовили машины, инвентарь, и прочее. Февраль был холодным и серым, но в марте оказалось очень и очень весело.


Март.

Первый выезд на полигон «Б».

Март, как и два предыдущих месяца, был холодным и снежным, десятого числа мы выдвинулись всем батальоном в поля под названием «Б-с». Приехали туда со всем своим имуществом, и начались дни очень жесткой и тяжелой работы. Первые дни мы ставили палатки, обустраивали все внутри них: ставили нары, сушилку, ставили печь. У каждой роты должна быть своя палатка, но так получилось, что палатка, рассчитанная на сорок человек, то есть на роту, была дана двум ротам: саперной роте и дорожной. Это где-то на тот момент человек на шестьдесят, плюс офицеры. Первая ночь в палатке была жуткой, как и многие последующие, а жуткой, потому что место для сна было катастрофически мало. Спали все на боку, повернуться вообще не было возможности. Первые сутки в полях были самыми жуткими.

Что значат поля? Это не то, что все представляют, это полигон, в нашем случае, лагерь, который располагался возле казармы в лесу. Электричества у нас не было, а воду мы брали в этих казармах, её, конечно, всегда не хватало. Первые дни мы обустраивались, нары стали уже двухъярусные, палаток было около семи, в четырех из них был наш батальон. Одна палатка была сделана под дежурку, место, где спит дежурный, во время наряда, а они там были такими же, как и в казарме, только стоять нужно было под специальным навесом в виде гриба на морозе. Одна палатка была штабом, там, в десятиместной палатке спали четыре человека - это начальник штаба капитан Андреев, комбат, фельдшер и начальник инженерной службы. В одной из палаток находился отдельный саперный взвод, не с нашей части, а с 6 танковой бригады, там было множество солдат, которые служили, как и я, в городе «Н» под Москвой, только на другом этаже.       Была ещё одна палатка, оборудованная под умывальник. Напротив палаток располагались стенды, плакаты и так далее, которые тоже очень тяжко ставились. Так как земля было промёрзшая, а ставить нужно было столбы. В общем, целый лагерный городок, даже флаг разместили. На момент нашего приезда туда там уже был подобный городок, только разведывательного батальона. После более или менее нормально обустройства, у нас начались учения.

На третий день, после завтрака, мы получили оружие и вместе с нашим командиром роты выдвинулись в лес. Наша задача была отразить атаку вражеской диверсионной группы разведки, в роли её действовали, как правило, взвод инженерной разведки (ВИР), как раз тот взвод, в котором служил мой друга Виталика. Мы прошли по лесу, с двадцатого километра дорога началась веселой, офицеры вечно любили нас всячески подкалывать, и поэтому команды вспышка справа, вспышка слева и  команда воздух, а также противник по кругу, были очень частыми. Частенько дымовые гранаты бросали это, автоматически означало, команду газа, то есть нужно было в течение пяти секунд надеть противогаз, который, как и автомат, всегда присутствовал у любого солдата. К обеду мы вернулись в лагерь, после обеда мы снова отправились в лес и пробыли там до ужина. После ужина снова в лес, до вечерней поверки. Так проходило большинство дней в полях. Во время этих учений, задачи были различны, мы не только имитировали боевые действия, частенько валили лес, в конце учений даже в итоге построили мост, довольно большой. Ночные занятия проходили всегда тяжелее, как-то на одном из таких занятий была поставлена задача: заминировать участок местности, который просматривался пулеметными вышками. Приходилось ползком по метровым сугробам с автоматом наперевес и, держа в руках две танковые мины, весящие по десять килограмм каждая, пробираться метров по сорок. Дорога вперед была еще более или менее проходима, на обратном пути приходилось пятиться все с теми же минами. В общем, довольно нелегкое занятие. В полях мы находились две недели, которые шли очень долго, пожалуй, самые долгие недели после КМБ, конечно. Осложнялось проживание там тем, что все время приходилось работать, приходя усталыми с учений, все ежедневно чистили снег, таскали бревна, заготавливали дрова. Все эти ранние подъемы, когда в суматохе очень долго искали сапоги, которые часто терялись у несостоятельных солдат. Нормальный душ за две недели был всего один раз. Нормально умываться, хотя бы утром, вообще не было возможности, короче говоря, этот полигон мне запомнился не очень хорошим местом.

Один из последних дней учений, был самым сложным. С утра мы выдвинулись в лес, где начали оборудовать учебные точки: для стрельбы, для подрывов и прочих мероприятий, их было около десяти. Располагались они в метрах 300ста друг от друга. В тот день у нас были и стрельбы и подрывы. Нам показали несколько способов минирования, и в конце учений, наш мост, который моя рота так долго строила, был подорван, даже немного обидно, но вышло красиво. Этот день был довольно тяжелый, вернулись с учений мы где-то в пять вечера, пропустив обед, не очень это хорошо, в силу того, что солдат всё время очень голодный. На следующий день было вручение комбатом, благодарностей, наград и памятных подарков. В воскресенье последней недели, утром наша рота вместе с саперной уехали в часть, что меня очень радовало. А радовало меня, потому что это означало нормальные условия жизни: горячая вода, нормальная постель, теплая казарма. За две недели жутких спартанских условий этого стало немного не хватать, к тому же ежедневные ТСП (тактика специальной подготовки), в лесу в мороз тоже сказывались.

Вот, наконец, мы приехали, вылезли из КамАЗов и увидели родную казарму. Поднявшись на свой этаж, мы его не угадали, оказывается, две недели солдаты, которые не поехали с нами на полигон, делали днями и ночами ремонт, и казарма стала выглядеть лучше. Я даже в какой-то момент с непривычки представил, будто я приехал в какую-то гостиницу, уж очень резкая смена ракурса, с темных обгорелых стен палатки и тусклого света, на яркую, светлую и просторную казарму. В общем, счастье лично у меня было полные штаны. Первым делом я принял несколько раз душ, постирал всю свою форму, разобрался со всеми накопившимися делами. Вот так мы переехали из одного гетто в другое, совсем непохожих друг на друга. На полигоне нам не приходилось передвигаться строго строем и идти в ногу, не нужно было петь строевые песни, отдавать воинское приветствие, некоторые думают, что это отдание чести, но это называется именно воинское приветствие. Столовая, где приходилось, есть из котелка, совсем непохожа на нашу столовую, на полигоне, в общем, не считая учений, обстановка более спокойная, нежели в части, где все постоянно в ожидании чего-то. Несмотря на это, приезд в казарму меня очень радовал, а жизнь на полигоне оставила не лучшие впечатления.

Март ничем особо не запомнился, кроме приезда с полей, жутко холодной погоды и выходом 30 марта приказа у дембелей. Для тех, кто вдруг, если не понимает, что означает фраза 100 дней до приказа, и что же происходит через эти сто дней. Объясняю. Вкратце, формально это просто документ на каждого из солдат, которые будут в ближайшее время уволены из рядов вооружённых сил в армии. После его выхода теоретически, даже если тебе ещё оставалось служить даже несколько месяцев, тебя могут отправить домой, так как приказ вышел, но судя по практике, такого случая за всю история не наблюдалось. В армии всё как раз наоборот, тебя могут отпустить домой позже, но что бы отпустили, хотя бы на день раньше, это огромная редкость.

Зима, вот чем мне запомнится  Нижний Новгород. Зима очень длинная и холодная, без преувеличений она длилась пять месяцев, не знаю всегда ли у них тут так или, быть может, это я такой везучий, не важно, тем не менее, зима длилась до середины апреля. До этого времени зима усложняла службу, ежедневно мы работали в парке боевых машин, и заканчивалась она именно уборкой снега, не той, которая всем представляется, а самой настоящей уборкой. Мы закидывали в КамАЗ тонны снега, затем его отвозили и разгружали. Несмотря на спустившихся, на наш этаж молодое пополнение, людей на уборку назначали мало, а связано это с тем, что среди них были в основном водители по должности, и в тот момент почти у всех водителей начались занятия по повышению квалификации. Целый месяц их никуда не привлекали. Мало того, что нам и так достаточно было территории для уборки, так ещё  в один из дней в нашем батальоне произошел неприятный инцидент.

Апрель.

Серьёзный косяк в батальоне.

Был выходной день, проходил он, как обычно, все было вроде бы хорошо, но тут вдруг почти сразу после обеда, дневальный объявил команду: «Саперный  батальон выходим строиться для убытия на плац». Построение было незапланированное, и поэтому очень нас удивило, и мы бегом выдвинулись, прибежали и увидели такую картину: на плацу перед трибуной стоит стол, за ним два наших водителя, не тех, что недавно к нам пришли, а старослужащих. На столе у них лежало огромное количество еды, что-то очень много. Я сперва не понял в чем дело, видел лишь, что подполковник Климатов, тот самый которого боялась вся бригада и все без исключения, велел им все съесть, а нам стоять напротив них пока они не закончат, так мы стояли часа три на морозе.       Как после оказалось, эти двое были пойманы в момент, когда им через забор передавали сумки с едой, это было категорически запрещено, и строго каралось. Наш же батальон наказали так: вечером, когда мы, наконец, перестали стоять и пошли на место своего построения, в связи с подошедшим временем вечерней поверке, подпол Климатов выставил, наш батальон перед всей бригадой, и обещал бессонную ночь. Вот так из-за двух страдает сто пятьдесят человек, в армии такой закон всегда и везде. И действительно, ночь у нас была веселой, мы подрывались и бежали к штабу, как во время боевой тревоги, аж трижды в час, в три и в пять утра. Первый раз нужно было выбежать с вещмешком и противогазом, второй раз с зубной щеткой, в третий раз с мыльницей, идиотизм, подумают некоторые. Но я вам скажу, что это называется «Заёб», настоящий армейский заёб. На этом все не кончилось. Как оказалось, этих двоих прикрывало аж три младших сержанта с технической роты. Наше начальство, узнав об этом, в тот же день сняло с них лычки, а под начальством я подразумеваю начальника штаба капитана Андреева, его мягко говоря, прилично огорчило вышестоящее начальство. И он был очень зол, все усугубляло то, что у этих двоих ещё и забрали телефоны, на которых нашли огромную кучу компромата в виде фото с признаками дедовщины, и вот это уже реально серьезно. Все их фото показали офицерам бригады, выставив наших офицеров, а именно комбата и капитана полными идиотами. Он был очень зол, заявлял, что будто бы он уже все документы об их переводе в пехотные войска подготовил, угрожал просто ужасной характеристикой. Но в итоге ничего такого подобного так и не случилось, они были водителями и к тому же отслужившие более полугода, и поэтому их не тронули, и характеристика, как я после слышал, была нормальная. Но вот случай с телефонами прогремел по всей бригаде, вместе с этим было множество изменений об их пользовании. Обыски участились в разы. А самое главное, я, находясь на своей должности санинструктора, имел право носить телефон, раньше это означало любой телефон, но после этого можно было только «тапок», телефон без камеры, как назло за пару дней до этого я наконец-то купил себе нормальный телефон, который всю оставшуюся службу мне приходилось прятать. На нашем батальоне числился серьезный косяк, это означало повышенное внимание со стороны начальства бригады. У нас сразу же появилась закрепленная территория, нас чаще стали привлекать к различным задачам, в общем, все это подействовало как цепная реакция. На плацу подполковник Климатов любил вызывать к себе солдат, которые как-то натворили дел: либо сбежали и были пойманы, либо их спалили во время употребления наркотиков. Естественно всех этих людей отправляли на гауптвахту,  проще говоря, на «губу». Случаи были разные: одни попались, когда из госпиталя бежали в магазин, одни напились и вызвали себе проституток прямо в госпиталь, их больше всего любил подкалывать подполковник Климатов, проститутка, по его рассказам, была африканской, что его очень задевало почему-то. Были даже те, которые предложили прапорщику покурить с ними дури, а тот, естественно, сдал их куда надо. Кроме этого были и военнослужащие, уличенные в неуставных взаимоотношениях. Проще говоря, драка либо избиение, за это тоже сажали. Самым известным был младший сержант Бутенко. Он ударил кого-то из своих солдат, ударил не очень уж и сильно, но все же хватило, чтобы трепать ему полгода нервы, а после отправить его на полтора года в дисциплинарный батальон. Постепенно таких случаев накапливалось очень много, а из-за них страдали не только провинившиеся солдаты, но и все их подразделение, такова армия. Март, апрель в части ввели режим карантина, и помимо того, что вообще категорически запрещены были увольнения, они были там всегда запрещены, да еще и посещения родственников запретили, и все выходы за территорию части. Времена были не лучшими, честно говоря, на мне это сильно не сказалось в силу того, что и сам я был против того чтобы ко мне приезжали или отправляли посылки, я хотел почувствовать настоящей армии, и  скажу вам честно, я ее почувствовал сполна.


Май.

Подготовка к полигону.

В мае  начался переход военной техники на летнее время, и в связи с этим мы каждый день работали в парке боевых машин. Работа наша заключалась  в следующем: ежедневно мы зачем-то подметали все склады и всю территорию возле, даже когда, там стало просто идеально чисто, в буквальном смысле ни соринки, мы все равно мели. В этих боксах мы все время чистили нескончаемый снег, долбили целыми днями лед, а летом вот нас решили озадачить уборкой пыли.       Кроме этого, естественно, мы и технику обслуживали. Из техники у нашего батальона были четыре КАМАЗа и три Урала, позже ещё и БТР был, естественно это была не вся техника, оставшиеся машины находились на стоянке возле полигона «Б», далеко от нашей части. Весь ассортимент саперных машин, который был довольно серьезный, находился там, но если сказать честно про всю нашу военную технику, то она вся в плачевном аварийном состоянии, и совершенно не готова к боевым действиям. Хорошая исправная техника у нас только на параде.       Но это я, конечно, утрирую, если смотреть серьёзно, то во время боевых тревог в нашей части, собиралась огромная колонна исправной новой, работающей техники.

Кстати про парад, я очень сильно хотел попасть на него, и даже отбор прошел, но, в конце концов, наш батальон из-за задач, а именно подготовка к полевому выезду, сняли с участия. Эх, значит не судьба, подумал я. В мае произошел переход на летнюю форму одежды, это означало, что у каждого солдата должна быть при себе фляжка, также по иному разглаживалась форма, а именно воротник, подвернуты рукава и на голове вместо Шапки Ушанки – кепка, в дальнейшем, которая сменилась беретом. Обслуживание техники заключалась в ежедневной его помывке, как снаружи, так и внутри, еще покраска всех колес и бамперов смесью из гуталина и керосина. Водители еще что-то чинили по мере необходимости. Вот именно этим мы и занимались весь май. Честно говоря, меня эти боксы и вообще весь этот парк боевых машин угнетал. Мне там очень не нравилось куда угодно, но только не в парк, думал я каждый день, но в армии всегда все не так как ты хочешь и поэтому, я шел именно туда. Вместо ушедших дембелей к нам привезли новое пополнение.

В конце мая у нас начали уходить дембеля, их счастью не было предела, мы же все, конечно, же, им завидовали и вечно твердили, будто бы им везет, но везение тут было абсолютно не причем. Просто пришло их время, они свое отслужили и заслужили, во всех смыслах этого слова, пойти домой. Мне на тот момент оставалось более пяти месяцев, что вдвое меньше чем тогда когда уходили осенние дембеля, но все же еще очень много и было немного грустно. Ранее я обещал рассказать о необычном солдате по фамилии Быков, которого все называли бык. И звали его  так потому что, он был реально быком, все потому что, он был переведен к нам из спецназа. Служил он во взводе инженерной разведки. Он был настолько здоровый, что его не трогали ни офицеры, ни контрактники, ни кто-либо еще. Сам он был человеком черствым и общался только с определенным кругом лиц. Мне же он запомнился как просто суровый, но в меру справедливый парень. В армии время идет совсем не так как в обычной жизни, первые полгода идут жутко медленно, и поэтому тебе становиться тягостней. На 26 мая был запланирован выезд большей части батальона на полигон. Предположительно на полтора месяца, с целью разминирования, а точнее зачистки от снарядов, где ранее была их утилизация. Полгода нас учили, тренировали и готовили именно к подобной задачи, не просто задачи, а работе связанной с риском для жизни.       Что это за работа? И зачем всем этим мы занимались, почему в мирное время выполнялись боевые задачи, об этом будет написано во второй части книги.


ЖИЗНЬ НА ПОЛИГОНЕ.

Часть вторая.

Июнь.

26 мая с целью разбить лагерь, на полигон, убыла первая партия солдат, но в нее я не попал. Оставшаяся часть убыла 28 мая. В день убытия на полигон, была суматоха, все бегали с вещами, была неразбериха, чем то напоминающая внезапный переезд из одной квартиры в другую, можно сказать так и было, только переезжали мы не в квартиру, а в лес в палатки. На момент моего уезда, я довольно сильно сдружился с Димкой Романовым, о нём я, как то уже писал тут. По плану, мы уезжали до 15 июля, он должен был уволиться в первых числах, и было понятно, что возможно мы больше никогда не увидимся. Что же тут поделать, армия это армия, в тот день мы по-братски попрощались, пожали друг другу руки, и я уехал, пообещав Димке как-нибудь вырваться с полигона, что бы проводить его за ворота. Из-за чего и получилась потом довольно смешная и в то же время стрёмная ситуация. Но о ней после…

Дорога была долгой и очень тяжкой, все из-за нашей техники, а уезжали мы туда на КамАЗах. Вот наконец-то мы приехали, и началась новая, другая жизнь без казарм и плаца. Первое что я увидел – это кругом лес, этот лагерь очень отличался от того в котором мы были зимой. Здесь в радиусе пяти километров, не было ни какой цивилизации кругом лишь лес. Первые 10 минут произвели ужасное впечатление, комары и мошки и прочие насекомые летали стаями, их действительно было просто очень и очень много. Погода была паршивой. Работы было еще колоссально много, в лагере стояло только несколько палаток и ничего больше. И началась сплошная работа, с подъёма и до отбоя, которая продолжалась неделю. За эту неделю мы обустроили весь лагерь, поставили палатки, туалеты, душевые, построили столовую, умывальник, поставили, в общем, еще 10 палаток.

Три палатки занимали солдаты, четвертая палатка была для дежурного лагерным городком, пятая медицинская, шестая штаб, седьмая ленинская комната, восьмая каптёрка под инвентарь и прочее, девятая офицерская палатка, и палатка под столовую. В каждой палатке естественно были полы, которые приходилось делать из ящиков из-под снарядов, тут, в общем, все было сделано из ящиков из-под снарядов, дрова тоже были из ящиков.

В общем, за неделю лагерь выглядел по-настоящему грандиозно.

Друзья давно минувших дней.
В первый же день, я решил поселиться не в палатку своей роты, а в палатку взвода инженерной разведки. Так повелось, что все время службы я как то не особо стоял за свою роту, я, конечно же, все для нее делал и служил, как положено, но вот как то не срасталось. Думаю, изначально это было из-за раздора в коллективе роты, которая жила не вся дружно, а группами. И даже, скорее всего это было из-за солдата по фамилии Чамов и его корешей, которые как раз и создавали этот раздор, их всю службу все ненавидели. В конце концов, Чамов и еще один его кореш, в конец ополоумели. У недавно прибывших к нам в батальон  молодых солдат, начали вымогать деньги, а потом еще выяснилось, что они еще и травкой баловались, когда были в наряде. Начальство как то об этом узнало, и еще перед выездом в поля, наш комбат их жестко опустил перед всем батом, в общем, поделом этим, мягко говоря, дебилам. Их судьба была предрешена еще очень давно, все мечтали об их переводе из роты, куда подальше. Так в последующем через пару недель в полях их перевели, но эти пару недель они расплачивались за свои косяки. Каждый из них все время ходил в бронежилете, а в первые дни они рыли окопы, и занимались прочей работой. Вывод прост, эти никчемные люди во главе с  уже рядовым Чамовым никакой пользы роте не принесли, лишь одни проблемы. Из-за такого как Чамов, наша рота падала в глазах, как командира роты, так и командира батальона.  Из-за его вечного идиотизма и косяков. Думаю, он не стоит того чтобы я его обсуждал. Так вот к чему это, я в отличие от моей дорожной роты, с парнями из взвода разведки, был в очень хороших отношениях, к тому же там служил мой армейский дружище Виталик Коньшин. В конце концов, весь полигон я прожил в их палатке, поближе познакомился со всеми пацанами, все они были очень четкими ребятами, мне был по душе этот коллектив, там я себя чувствовал как рыба в воде. Каждый из этих солдат был прекрасным товарищем, всего их там на тот момент было восемь:

Мл. С-т Сифоров Пётр. (Мы его звали просто Петя).

Мл. С-т Глотов Сергей. (Гуня, у нас с ним были общие музыкальные вкусы и поэтому мы очень быстро с ним поладили).

Ряд. Грачев В. (На нарах он спал возле меня, все время в шутку просил что-нибудь спеть, веселый паренек).

Ряд. Кураев Игорь. (Его и Гуню я учил играть на гитаре и поэтому с ним я тоже нормально общался).

Ряд. Шевченко Руслан. (Шева, этот парень вообще кадр, веселый, любил всегда посмеяться, думаю, из него вышел бы очень хороший актер). Шеву все любили по тому что, он был безобидный весельчак.

Ряд. Лев Михаил. (Лев, его я знаю хорошо еще с КМБ, жили в одном кубаре, еще,  когда мы служили в городе Н, помог ему с несколькими его проблемами, и поэтому общий язык мы находили).

Ряд. Миронов Антон. (Этот, пожалуй, единственный из всего взвода, который все время по-разному со мной общался, и было не понятно друг он или еще кто-то, наверное, это в силу его характера, но все же тоже нормальный парнишка).

Ряд. Коньшин Виталий. (Но это и так понятно, мой дружище еще с призывного пункта в Тамбове).

В этом коллективе я прослужил все время нахождения на полигоне. В нашей палатке кроме меня и пацанов с взвода жили еще несколько солдат. Больше всего мне запомнился рядовой Портнов, это был незаурядный, интересный, в тоже время очень веселый парень, с ним мы довольно часто общались. Так же с нами жили ещё и с нашей роты ребята, и так удачно в итоге вышло, что к нам подселил, именно тех с кем, мы хорошо общались и можно сказать дружили. К примеру, лично я очень хорошо общался с парнишкой по имени Хлыстов Данила, это был реально чёткий парень, мы ещё до полигона с ним отлично ладили. Всё потому, что он был до армии спортсменом и, как и я любил побегать там, в тренажёрный зал походить, что мы и делали, порою вдвоём с роты. Ни знаю, чем то он мне нравился, не замороченный человек. Он пришёл к нам в роту с КМБ ещё в январе. В общем, я рад был, что он жил у нас в палатке.   Мне он запомнился только с лучшей стороны. Так же в палатке жил ещё один мой хороший товарищ, с которым мы ещё вместе служили на КМБ, но общаться нормально стали только после приезда Нижний, солдат по фамилии Зайченко Игорь, сказать о том, что он просто хороший парень, значит ни чего не сказать. Он был реально очень хороший и правильный пацан, никогда, ни под кого не прогибался, был всё время без предвзятости к кому-либо. На самом деле, мы с ним очень хорошо сдружились, так как жили в одной ячейке несколько месяцев. Он мне запомнился по-настоящему хорошим человеком. Ни знаю, что ещё о нём написать, но я желаю ему только удачи и добра. С ним мы прослужили с начала и до конца. В наш дружный коллектив совместно с ребятами с взвода и теми о ком, я написал, выше, ещё входило пару парней. Солдаты по фамилии Мартыненко и Белашенко,  тоже очень хорошие парни.

Вот примерно со всеми этими ребятами я  дружил всю свою оставшуюся службу, и даже после неё иногда немого скучаю по ним, все мы из разных городом, некоторые за несколько тысяч километров друг от друга, но тем и ценны армейские друзья, что несмотря не на что, они ими остаются. Пройдёт годы, но в памяти останутся навсегда. Всех и каждого из них, я буду счастлив, увидеть после, уже на гражданке, возможно, наши пути когда-нибудь и пересекутся, но к глубочайшему сожалению, вот так вот всем собраться, уже никогда не суждено.

Неделя прошла, и нам предстоял первый выезд на полигон для зачистки и разминирования его от снарядов.

Перед первым выездом в поле для зачистки, нас по сто раз инструктировали, что и как нужно делать, рассказывали о многочисленных случаях со смертельным исходом. Самым запоминающимся был случай, который произошёл именно на нашем поле. В мае 2012 года, там подорвалось шестеро солдат и один офицер.  Четверо из них вообще собирали по кусочкам, а одного и вовсе не нашли. Да уж, и вот этим нам предстояло заниматься, ну почти этим. Нам вечно твердили, что нужно быть осторожнее, ничего не пинать, осмотрительно передвигаться. До выезда нас инструктировал аж сам командир части, да еще и два начальника инженерных войск 20-й армии. И вот наконец-то выезд.

Первый выезд в поле.

Мы погрузились в машины и выдвинулись на полигон. Вот тут-то и началось все веселье, дорога была, мягко говоря, не очень, к тому же сидений в кузове путем не было, и ехать было просто ужасно. Пыль столбом, всю дорогу чуть ли не до потолка все подпрыгивали, парк аттракционов отдыхает, тут и американские горки, и Биг бен, и даже коррида. В общем, набор не забываемых ощущений, с непривычки было конечно ужасно, после 10-20 таких поездок я привык. Прибыв в поле, все построились для очередного инструктажа, и проверки на наличие всего необходимого, а именно: книжек с порядком действий, свистки, для обозначения находки снаряда или другого взрывоопасного предмета. Была жара, а работали мы в бронежилетах и в касках, поэтому на всякий случай, у каждого старшего группы, должен был быть, нашатырный спирт, но на моей памяти, он ни разу так и не понадобился.  Наконец-то мы приступили. Зачистка происходит, таким образом, все делились на группы, которые делили участки. После, все выстраиваются в одну шеренгу (ряд) и с дистанции полметра друг от друга идут по полю. Находя взрывоопасные предметы, подают, сигнал стой, подняв вверх правую руку, после офицер подходит и смотрит и говорит, что нужно делать, либо брать и нести на ближайшую дорогу, с целью дальнейшей погрузки и утилизации, либо принимает решение пометить место вешкой (специальный опознавательный знак), если снаряд нужно уничтожать на месте. В первый день все были очень осторожны, внимательно смотрели под ноги, ведь от этого в тот момент, да и вовсе при разминировании, зависит жизнь сапера. Первый день, мы нашли не очень много снарядов, скорее всего потому что, мы начали зачищать участок наиболее отдаленный от полей подрывов.       Была жуткая жара, да еще и слепни в поле летали целыми роями и поэтому работали мы всего до обеда. В конце рабочего дня построились, начальник инженерных войск, рассказывал нам, какие снаряды мы нашли, и какой из них наиболее опасный. После все погрузились в машины и убыли.

Первые впечатления от полей были разнообразные, место это напрочь усыпано металлом, осколками, гвоздями, всюду снаряды, в общем, опасное место, гетто, куда гражданскому путь закрыт. Но, несмотря на все предосторожности и знаки там частенько, мы видели металлистов (нет не волосатых парней с гитарами), а люди, собирающие черный и цветной метал, не знаю чем, они руководствуются, когда добровольно рискуют, из-за куска металлолома, жизнью, мозгов у них походу нет. Впоследствии нам рассказывали о случаях смерти подобных людей на полях. И как им туда не страшно идти, понятное дело солдаты, нас учили, готовили, сотни, раз инструктировали, для нас это работа, служба, а вот что их толкает идти в место, где всюду опасность и со всех сторон снаряды, место, где веет смертью, не понятно. Так прошел первый день в поле. В последующие дни снарядов становилось все больше и больше, чем ближе мы подходили к месту утилизации, тем опаснее попадались участки.

Шел июнь, жара была 30-35 градусов,  в бронежилетах и шлемах, на этот раз я попал не в группу, которая ищет снаряды, а в группу  погрузки их в машину и отвозит на место подрыва, где из них закладывают кладки. Перевозить нам приходилось огромный ассортимент снарядов, различного калибра и направленности. Мы находили и ракетные снаряды и танковые и артиллерийские и даже разрывные. Все это естественно в зависимости от калибра весило по-разному. В основном попадались снаряды 152го калибра, их вес примерно 40 кг, попадались и 203го, их вес был под 90.       Кроме снарядов, которые были 3-й степени опасности, то есть окснаренные (окончательно снаряженные, готовые в любой момент взорваться), было и множество других взрывчатых предметов, не менее, а может даже и более опасных. Например, взрыватели, это составляющая часть снаряда, то есть именно она и подрывает весь снаряд. Взрыватели находятся либо в головной части снаряда, либо  донной. Таких взрывателей была просто туча. Их реально были тысячи, и каждый 5-й был окснаренный, то есть мог сработать в любой момент. Да и вообще все снаряды, и другие взрывчатые предметы, находившиеся, там считаются 3-й степени опасности и приравниваются к снарядам прошедшим ствол пушки, но по каким либо причинам не взорвавшимся. Если представить масштабность и смертоносность снарядов и взрывателей, то, к примеру, от снаряда средней степени поражения, такой как 152-й или 127-й, то при взрыве он поразит осколками всё в радиусе 30 метров, не считая самой взрывной волны в эпицентре. Чего уж тут говорить о реально опасных и мощных снарядах, в которых по 50 кг взрывчатых веществ. Попадались снаряды различного поражения: фугасные, убивающие  только за счет взрывной волны, и осколочно-фугасные, те в которых кроме взрывчатых веществ, пол снаряда напичкано металлическими дротиками, их там в каждом несколько тысяч не меньше. Если вдруг подобный снаряд сработает, то убьет всех, кто будет рядом, и даже на небольшом расстоянии. Что касается взрывателей, то они как подлые мины, если взорвется в руке, то в зависимости от мощности взрывателя, может оторвать либо все пальцы, либо даже кисть. Если наступить не удачно, то ступню точно в щепки раздробит, не говоря уж о том что, есть вероятность, того что осколок попадет прямо в сердце. Осколки могут быть настолько маленькими, что при вскрытии трупа его даже не обнаружат.

В тот день все эти взрывчатые предметы мы осторожно грузили в машину, в кузове которой уже были подготовлены ящики с песком, так мы в день в среднем грузили снарядов где-то на 10-15 тонн. Поначалу и офицеры, и мы были предельно осторожны и делали все, как положено, ну или почти все. Но в дальнейшем из-за огромного объема работы и ужасных условий, все потихоньку начали пренебрегать правилами техники безопасности, и загружали  машины доверху, даже снаряды укладывали прямо на пол, а не в ящик. Все люди если долго чем то занимаются, то привыкают и теряют бдительность. Чувство опасности уменьшается, хотя снаряды менее опасными не становятся. День был тяжелый, к счастью мы поработали до обеда и убыли в лагерь. Неделя зачистки закончилась, в субботу нас построил полковник начальник инженерной службы, поблагодарил нас, поздравил с окончанием недели и уехал. Наступил выходной.

Выходной на полигоне проходил не так, как в части, единственное что схоже, это сон до 7-ми и спартаковские работы. А в общем выходной мы реально отдыхали, до обеда нас особо не тревожили, с утра прибрались на территории, зачем-то вечно граблями её проходили, после побегали, а потом абсолютно весь день отдыхали. Я не знаю, почему у нас такие выходные были и с чем это связано, может потому что мы 6 дней реально работали в поле, а работа эта жутко тяжелая и может, поэтому офицеры, понимая это, давали нам отдохнуть. Может потому что в воскресенье почти все начальство уезжало, и некому было нас озадачить, не важно, главное, что на полигоне обнаружился очень большой плюс, это выходной.

Вот началась новая неделя, и мы снова готовились к выезду в поле, понедельник, сразу после завтрака, часов в 8, мы уже все стояли в полной экипировке, готовые к выезду. Прозвучала команда по машинам, и через 40 минут езды мы были уже в поле. Как обычно, построились для инструктажа, которые проводили все те же полковники со штаба армии. Первое время они вместе с нами ходили по полям и говорили что и как, нужно и можно делать. Несмотря на то, что было утро, жара уже стояла, что вообще не радовало, в бронежилете с каской, как то не очень в жару под 35, но всё же приходилось. Работали всего 3-4 часа в связи с жарой. Может, покажется, что мало, но поверьте, за это время устаешь очень сильно. Чем в полях было лучше, чем в части,  так это тем, что мы либо до обеда работали, а после отдыхали, либо если выезда не было, то до обеда, как правило, мы ничего не делали, а после уезжали, либо работали в лагере.

Ящерица, спор, глупость, расплата.
В лагере жизнь шла своим чередом, дни шли немного быстрее, чем в казарме. Все было хорошо до случая, который произошел в середине июня. Как обычно, после обеда, я готовил дрова в медицинскую палатку, несмотря на то, что было лето, утро было все же холодным, тем более в этой палатке жила женщина фельдшер. Так вот, я был не один, со мной, как обычно, был еще один санинструктор по фамилии Арсеньев, он вечно ловил ящериц, а потом весь день с ней ходил как с игрушкой. В то время у него, конечно же, тоже была ящерица. Не помню точно, с чего вдруг мы поспорили с солдатом по фамилии Корнеев, но спор заключался в следующем. Он нас уверял, что как-то раз съел живую ящерицу, такую же которая была у Арсеньева, только меньше. Никто естественно ему не поверил, и мы решили поспорить, на удивление он действительно съел живую ящерицу, я это снял на телефон, чтобы показать пацанам из своей палатки, посмеяться и удалить видео. Со временем все утихло. Про этот случай все забыли, видимо, к сожалению, я тоже забыл удалить это видео. Телефон был не мой, а моего друга Виталика, и как-то раз, когда весь лагерный сбор ушел на обед, он оставил его на зарядке,  в то время начальник штаба капитан обыскивал все палатки, и естественно нашел телефон. Уже к вечеру Корнеева, чудака который съел ящерицу, вызвали в штаб, потому что капитан увидел то видео. Кто-кто, а офицеры ни как не должны были его увидеть. Естественно Корнеев сразу же всех сдал. Вот тогда начался полный пиздец. Капитан вызвал нашего прапорщика Палкина и отчитал его, вся эта ситуация только насмешила капитана, но как обычно офицеры всегда раздувают из мухи слона. Вот прапорщик обозлился, вызвал меня к себе, отчитал, и велел одеть два бронежилета. Вообще бронежилеты в качестве наказания были обычным явлением в лагере, но это было только начало предстоящей жуткой недели. Той ночью нас двоих, меня и Арсеньева, вызвал к себе старший лейтенант Маслин, нет не наш командир роты, а командир саперной роты, его брат близнец, только вот наш, был вполне адекватным и нормальным, в отличие от его брата, который был на всю башку отмороженный. Так вот он, как обычно, в своем репертуаре начал нам доказывать всякую ахинею, в час ночи, это было, пожалуй, последнее, что я хотел бы слышать. Он вечно занимался подобными вещами, и тогда было не исключение. Он пытался как-то напугать, уверял нас, что мы якобы кого-то покрываем или еще, что, мол, он все уже знает, и хочет, чтоб мы признались, кого мы покрываем. В общем, полный бред, с учетом того, что спорили с Корнеевым только мы двое, и никто другой не был замешан, но нет, этот осел нам утверждал обратное. В общем, пообещал нам устроить веселую жизнь и отпустил. Я только прилег, как меня к себе вызвал наш прапорщик Палкина, тот тоже, как последний кретин, 25 раз спрашивал, как было на самом деле, при этом вся палатка дорожной роты не спала, и смотрела на то,  как мы  оправдываемся. Так всю ночь в двух бронежилетах, на пару с Корнеевым, мы стояли возле его нар, пока он спал. На следующий день у нас был выезд в поля. На инструктаже, ради смеха, капитан показал видео начальнику инженерных войск 20-й гвардейской армии полковнику, который с нами обычно был в полях. И почему-то самым виноватым был не тот, кто съел эту ящерицу, а именно я, тот,  кто все снял. Они все время твердили о том, чтобы было, если бы это увидели родители и т.д. и т.п. Не думая о том, что выкладывать в интернет видео никто не собирался. Тот день в полях был очень тяжким, Маслин велел мне идти с его группой, а они в тот день были на сборе снарядов. Он вдобавок к моему бронежилету, одел еще и свой офицерский, в итоге на мне было одето 30 кг. И вот в этом «наряде» я таскал весь день снаряды. Это был долгий день, потому что в тот день были подрывы. Снарядов, найденных нами, уже было много, все они были уже положены в кладке (куча снарядов аккуратно уложенных). Их нужно было подрывать, до обеда мы работали, к обеду привезли 200 кг пластида, распределили на 3 кладки и подорвали. С полей мы уехали только под вечер. Как только мы приехали, Маслин сразу же позвал меня и Корнеева к себе, приказал вырыть три окопа для стрельбы «стоя с коня», глубиной 2-2,5 метра и шириной 2 метра. Кроме них нужно было выкопать эстакаду для машин. Копание окопов в бронежилете в лагере было наказанием за косяки и частенько применялось. Например, вот Чамов и его кореша из них вообще не вылезали. В тот день была суббота, все после полей отдыхали, а мы все выходные в двух бронежилетах, втроем копали окопы. В дальнейшем подобной работой мы занимались еще неделю, потом офицеры постепенно забыли про этот случай. Им главное, что бы было, за что наказать солдата, им так интереснее жить. После нас еще было много людей натворивших дел, может быть поэтому про нас забыли, но поступок Корнеева все надолго запомнили и вечно его подкаливали, наверное после того как он уволится в запас, о нем еще долго будут помнить. Это был, пожалуй, мой единственный серьезный проступок за все время службы. За июнь ничего более интересного и важного не случалось, дни проходили, как обычно, до обеда в поле, а после что-то вроде отдыха. Некоторые, включая меня, занимались в свободное время спортом, даже в лесу из подручных материалов сколотили турник и брусья. Я еще что-то вроде груши соорудил, просто взял четыре матраса и примотал их к дереву, закрепил веревками, и место для отработки ударов появилось.       Тренировочного зала с нормальными тренажерами у нас не было и поэтому приходилось довольствоваться тем, что есть, все свободное время я и несколько моих товарищей проводило именно в нашем «тренажёрном лесу».

Июль.

Сезон ягод.

Начался июль «сезон ягод», честно сказать, я так и знал, что так будет, что это  есть в армии и практикуется очень часто. Так вот, что я имею в виду. В июле мы теперь вместо того, чтобы отдыхать, после обеда, почти все грузились в КАМАЗы и уезжали за черникой. Ни знаю, куда они ее девали, но собирали мы ее очень много и очень часто. За выезд выходило примерно 25-30 кг ягод, а ездили мы за ними чуть ли не каждый день. Лично мне это занятие не нравилось совсем, тем более после работы в поле, ты уставший должен еще и до вечера собирать ягоды, но поделать было нечего, мы все же этим занимались.

В части остался мой армейский дружище Романов Димка, уезжая, я ему обещал, что как то вырвусь с полигона и в день его увольнения провожу его. Он должен был 4 июля уже отправиться домой, и я за несколько дней стал думать, как сорваться с полей в часть. Пришлось выдумать целую историю, просить капитана, звонить своему командиру роты, вталкивать им свою версию того, что мне обязательно нужно попасть в часть, а версия была следующая. 4 июля ко мне якобы должны были приехать родственники, для решения вопросов с документами. Пришлось очень долго доказывать всем, что они смогут приехать именно в часть, а не на полигон, куда обычно, после нашего прибытия сюда, приезжали все родственники. И в последний момент я думал, что уже все, ничего не выйдет, но к счастью у меня с капитаном были нормальные отношения и, он договорился с начальником инженерной службы подполковником Сычевым. Такого даже я не ожидал, что сам полковник на своей машине меня довезет, и уже поздно вечером мы выехали в часть. Во время поездки я все время думал, что же делать, ведь на самом деле никто не приедет, а вдруг мой командир роты захочет меня сопроводить, когда я пойду на КПП, к якобы приехавшим родственникам. К счастью, все обошлось, как нельзя лучше. Приехал я в часть в час ночи, то есть в день, когда мой друг Романов должен был уволиться. Эту ночь мы сидели, болтали в кубаре. Наутро он должен был уйти за ворота.

Ситуацию с историей о приезде родственников нужно было решать, и мы решили ее так. За Димкой на увольнение прижал его отец, и он предупредил его, что бы он представился моим родственником, приехавшим с документами. Ситуация была очень шаткая, всю нашу аферу могли разоблачить и вот тогда бы уже мне бы точно был бы конец. Но к моему глубочайшему удивлению все прошло как по маслу. Утром отец Димки, вызвал меня через КПП (контрольно-пропускной пункт). По счастливому стечению обстоятельств, за ворота я пошёл не с командиром роты, как рассчитывал, а с контрактником  ефрейтором, он умом особо не отличался и поэтому даже ничего не заподозрил, и мы без проблем вышли за территорию части. Я посидел 10 минут у отца Димки в машине, вышел и вернулся в казарму. Возвращаясь на КПП, как назло, именно в тот момент встретился наш комбат, тот сразу отреагировал и начал расспрашивать, что я тут делаю, дескать, какого Х, я не на полигоне. Я ему быстро в двух словах объяснил про документы, что якобы вот, приехали ко мне родственники, и всё такое, отец же Димы на удивление ситуацию быстро понял и мне подыграл, причём так ловко, что я сам немного в шоке был. В общем, впечатления от этого человека у меня остались наилучшие, реально хороший мужик. Где-то к 10.30 я и Дима уже пошли к воротам, попрощались, он сел в машину и уехал.

Вообще, впечатление от казармы и части в целом после полигона в этот жаркий день были не очень. В батальоне творилось черти что, офицеров почти не было, наша рота вообще почти без начальства была, хотя там и было на тот момент человек 10, и те ни чем не занимались. От жары, естественно, жажда мучила всех, но пить воду из-под крана, как-то не было желания, после нормальной воды, на полигоне, наша вода в казарме, которая была с привкусом хлорки не вызывала восторга. На полигоне мы могли спокойно раздеться и щеголять в трусах, тут же было все намного строже, и нарушать форму одежды, было запрещено. После обеда я убыл обратно на полигон.

В лагере у меня и еще одного санинструктора в отличие от остальных солдат была куча дополнительных обязанностей, а все, потому что у нас, кроме начальства роты были и другие прямые начальники, в нашем случае в роли начальников были лейтенант Кочанов и старший лейтенант Знатоков. Все офицеры по сути своей, хуже детей, солдаты за них делают абсолютно все, а эти двое так и вообще из ума выжили. За них мы все время делали всю работу, то им нужна была вода, то дрова, вечная уборка, машину помыть и все такое прочее. Мы приезжали уставшие с полей, а они буквально через 5-10 минут вызывали нас и нарезали кучу левых задач. Конечно, я все понимаю, это армия и все такое, но они мало того, что и так загружали нас кучей работы, так еще и относились к нам как к скоту, вечно отчитывали, придирались, ехидничали – в общем, вели себя как настоящее шакалье, этого я никогда не забуду.

Наш лагерь находился недалеко от штаба 20-ой гвардейской армии, где как раз находятся все проверки, командующие и прочие. Еще с начала полигона к нам частенько стали наведываться проверки, изначально 1 раз в неделю, после 2-3 раза в неделю, позже каждый день, и, в конце концов, они вообще с ума сошли. Доходило до того, что за день приезжало пять проверяющих, а однажды даже приехал сам командующий армии генерал-полковник. Тогда довольно весёлый случай произошёл.

Летом деньки были жаркими, и работа на полигоне становилась невыносимой. Как-то раз в один из выездов в поле я попал в очередной раз на погрузку снарядов. В этот день должны были состояться подрывы, а значит, что работать нужно было не до обеда, как обычно, а до вечера. В тот день мы собрали группой очень много снарядов, все жутко устали, вода кончилась за 1,5-2 часа, и мы все с жуткой жаждой работали в поте лица, таская металл. Все усложнялось тем, что мы находились в бронежилетах с касками, и уже забывали о том, что снаряды, которые мы таскали, очень опасны, и что в любой момент могли подорваться и убить абсолютно всех. В КАМАЗ, в который мы обычно нагружаем снаряды, в специально подготовленные ящики, был полностью переполнен, и снаряды приходилось класть друг на друга, а когда и вовсе не осталось места, то вообще пришлось беспорядочно по всему кузову их распределять. Так в тот день, после очередной погрузки, мы ехали к кладке, и в один момент на крутой кочке снаряд выпал и начал кататься по полу и биться о борт. В тот момент мы думали, что это конец, все происходило так быстро, вся жизнь перед глазами не промелькнула, конечно, но сердце на какой-то момент замерло, хорошо, что мы быстро среагировали и поймали снаряд. В такие моменты думаешь про себя: «И за что ты погибнешь, и за кого?». КАМАЗ иногда был настолько загружен, что сидеть приходилось прямо на снарядах, такие случаи частенько случались. Некоторые снаряды весили более 100кг, и поэтому грузились в КАМАЗ втроем или вчетвером, бывали случаи, что солдаты роняли снаряд, они, конечно не подрывались, но, думаю, им просто везло и поэтому, и поэтому они до сих пор живы, в отличие тех пятерых, о которых я рассказывал. Однажды в одиночку грузив 70-ти килограммовый снаряд, я тоже чуть не уронил его, к счастью всё обошлось, но я  сорвал мышцу на правой руке, после долго мучился, т.к. работать с такой рукой было тяжело.

На гражданке если человек услышит слово, тратил, то сразу подумает о какой-то, жутко опасной вещице, 100 грамм которой хватит чтобы подорвать что угодно, а уж пару килограмм это вообще жуть, чего можно натворить. На самом же деле, всё немного прозаичней. Мы в тот день для подрыва четырех кладок потратили, 500кг тратила, взрывы были настолько мощные, что находясь на расстоянии 2,5 км в бункере к нам взрывоопасной волной, прилетали щепки, да и землю стрясло не хило. В дни, когда были подрывы, мы обедали прямо на полигоне, стоя из котелка. Никогда не забуду как мы из них ели. Котелки такой причудливой формы, совсем неприспособленные для приема пищи, но мы все же питались из них все время нахождения на полигоне.

Кроме подрывов мы еще уничтожали остатки снарядов: взрыватели, составляющие и другие взрывчатые вещества, находящиеся в снаряде. Мы собирали их огромные кучи, подкладывали к ним ракетного топлива из снарядов, укладывали на них сверху  2-3 метра ящиков и поджигали. Пламя было высотой порой метров 10, сопровождавшееся взрывами, это нужно слышать, это что-то невероятное. Обычно так мы делали перед уездом обратно в лагерь. В тот день именно так и было.  Закончив работы, мы снова наконец-то убыли обратно, уставшие, грязные, голодные и изнеможенные. Таким мне запомнился тот день. Таких дней было немало и до сих пор помню, как нам было тяжко, но мы все же выполняли свою работу, такова служба, служба сапера, как бы пафосно это не звучало, но это так.

Июль запомнился не только жарой, были и приятными моменты. Когда мы приезжали с полей, мы, естественно, были очень грязными, чумазыми, покрытые 3-мя сантиметрами пыли от езды в КАМАЗе. Естественно, нужно было срочно умыться, воды в лагерном умывальнике было максимум на 1/3 всех проживающих, а умываться хотелось всем. Так вот, иногда офицеры делали нам поблажки и водили нас на озеро, искупаться, после полигона, это было реальной необходимостью, да еще в жару жуткую это вообще было что-то потрясающее. Вот за это спасибо полигону, в казарме об этом не могло идти и речи, там даже китель снять было запрещено. В выходные на озере можно было постираться и заодно искупаться. Все бы ничего, но в один прекрасный день во время нашего визита на озеро приехало какое-то начальство с погонами, и зачем-то фотографировало нас купающимися. Выяснилось позже, что они доложили вышестоящему начальству о наших визитах на это озеро и наши офицеры получили выговор. На этом наши посещения озера прекратились. Мы приезжали с полей и ходили грязными, всю неделю. Естественно, раз в неделю мы принимали нормальный душ, и меняли нижнее бельё, правда, приходилось довольно далеко топать для этого в соседнюю часть. Но это было, всего раз в неделю, а это катастрофически мало.

По плану, выезд на полигон должен был быть с 28 мая по 15 июня, но в связи с тем, что на каком-то полигоне в очередной раз подорвались гражданские, зачистку продлили до ноября. Слухи ходили, конечно, что всё, что мы запланировали, мы никак не успеем зачистить до 15 июня, что, конечно, продлят, но действительно известно стало в середине июля. Где-то во второй его половине, мы наконец-то дочистили первое поле, всего же их было три. И после последнего окончательного выезда с подрывом, мы не выезжали неделю, начальству, офицерам, как и нам не очень-то уже хотелось работать, поэтому мы частенько пропускали выезды.

В один из выходных дней, выходя на контрольное построение, случилось очень веселое, но в тоже время и не очень приятная ситуация: одного из солдат заподозрили в употреблении наркотиков, но это были не только подозрения. В связи с этим, по той же схеме, что и в части, мы все проверились в тот раз на алкоголь. Обнаружилось в итоге 9 человек, все они были из саперной роты, выяснилось, что они дышали клеем. Честно, я давно, да и не только, я, знали об этом и говорили им:  « ребята, завязывайте», но тупоголовые солдатики ничего так и не уяснили и продолжали этим заниматься, за что и поплатились. В тот же день они одели по 3 бронежилета и обеспечили себе не только бессонную тяжелую ночь, но и испорченное воскресенье всей своей роте. В день, когда все отдыхали, занимались своими личными делами, саперная рота по форме №4 стояла весь день под солнцем вместе с этими наркоманами. Впоследствии эти люди еще долго ходили в бронежилетах, выполняя всякого вида тяжелую работу, это была их расплата за их жесткий косяк. Вообще, за это можно было загреметь на губу на 30 суток, но офицеры не хотели бросать тень на наш батальон в лице всей бригады, и поэтому проучили их самостоятельно.       Вообще на самом деле все они были нормальными парнями, но вот просто так вот не подумав, натворили дел.

Август.

Комбат. Запад 2013.

В августе число проверок возросло в разы. Все они зачем-то все время приезжали к нам в лагерь, даже в выходные, в пятницу вечером, в субботу, воскресенье, каждый день, причем, не по одному разу, а по три и больше. В августе у нас началась зачистка другого поля, старого поля. В отличие от предыдущего, здесь было намного больше хлама, в смысле снарядов, взрывателей и прочего. Работали мы всегда спокойно, никто не мешал, но проверка добралась не только до лагеря, но еще и до полей. Естественно, способы нашей зачистки далеки от тех, которые должны быть, и, в связи с этим нам хорошенько промывали мозги. У нас было несколько показательных выездов, где мы работали на показуху. Так же, вместе с этим, у нас частенько стали проводить занятия по технике безопасности. Происходили они так: на протяжении 3-4 часов, нам говорили об одном и том же, мы, стоя на жаре, все это выслушивали, иногда такие мероприятия проходили в лагере, но бывали и в полях, вместе с показательным описанием того, как мы должны работать в поле, по какой схеме и каким способом. Если бы мы и в правду делали так, как они показывают, то зачистка хотя бы первого поля растянулась бы лет на 5, а то и больше, у нас же в планах было 3 поля и времени до ноября, и, поэтому, хоть и с риском, но делали все, как обычно. Так вот проверки, стали надоедливыми, как мухи, но все они были не просто так, оказывается, все это предвещало приезд самой главной проверки командующего 20-ой гвардейской армии генерала полковника. К его приезду мы готовились раз 8, но в самый ответственный момент он просто не приезжал. Был случай, когда внезапно стало известно, что он уже почти доехал до нас, так мы за 5 минут все накинули на себя бронежилеты и все без исключения свалили на машинах из лагеря.
Уехали вообще непонятно куда, главное подальше, постояли 5 минут, и поехали обратно с уверенностью, что он уже уехал, но не тут-то было. Подъезжая к лагерю, нам стало известно, что он все еще не уехал и наш командир дал команду всем дружно свалить в лес и попрятаться там, через минут 30 все пришли в лагерь. Вот так мы избежали проверки в лице командующего.       Думали, что на этот раз всё, но не тут-то было. Командующий, находясь в лагере, как и все проверки, нашел кучу недочетов, сделал кучу замечаний, якобы то поправить, то исправить, это переделать, тут заменить, там убрать и т.д. Задач нарезал кучу. И наша, и так не легкая жизнь, превратилась в очень нелегкую. Приезжая с полей мы еще и радикально перестраивали быт в палатках, сразу же поставили к каждой палатке урны показательные, различные стенды, манекены и т.д. и т.п. Но самое тяжелое, оказалось, по моей части. Командующему, видимо, не понравилась медицинская палатка, и он дал распоряжение об установке другой большой палатки, естественно, с просто великолепнейшим видом внутри. И мы с Арсеньевым начали заниматься именно установкой и обустройством этой палатки. С утра до ночи, вкалывали там, сделали ее как настоящую палату. Даже стены и потолок обшили белой тканью, сделали деревянные крашеные полы и все вот это в полевой палатке, показуха чистой воды. В армии, в общем, все делается на показуху, всё лишь бы угодить начальству и не получить выговор.       Над этой палаткой мы работали неделю с утра до ночи, даже в выходные, когда все отдыхали, мы вкалывали там, в субботу даже на помывку не смогли поехать, всё потому что нужно было поскорее доделать, якобы может приехать командующий и проверить, но, он так и не приехал. Пару дней все было более или менее свободно, до одной новости, которая всех нас очень не порадовала. Стало известно, что в наш лагерь по плану полевого выезда вместе с комбатом приезжает весь наш батальон. А это означало лишь одно – конец нашей спокойной жизни в лагере, а уж приезд комбата не сулил ничего хорошего. Как мы не надеялись, как мы не рассчитывали, но наш батальон 22 августа все же прибыл в полном составе к нам в лагерь, это было полное фиаско. В лагерь, который рассчитан на 80 человек, прибыло еще 70, и дело даже не в размещении солдат – у них были свои палатки, а дело именно в том, что столовая, умывальник, душ были рассчитаны именно на определенное количество человек и совсем не предусматривали столь большого пополнения. Жизнь в лагере в разы утяжелилась еще с середины августа, а в связи с тем, что началась подготовка к международным учениям в Белоруссии, куда из нашего бата отправлялось 15 человек, усложнилась вдвойне. Вообще, с момента полей, так повелось, что наш батальон, словно «мать Тереза», всегда и всем спешил на помощь: то лагерь пехоте поставить, то убраться за танкистов, то подготовить стрельбища для артиллерии, или с утра до ночи строить КТП (контрольный, тактический пункт). Все было очень и очень тяжело, с учетом того, что из простого заросшего бугра мы сделали командный пункт для всей бригады. Вот теперь подготовка к Белоруссии и мы всем батальоном готовили сырье на всю часть. Им зачем-то понадобились бревна, и мы, уставшие с полей, еще и до вечера валили лес, таскали и грузили огромные бревна, их мы заготовили очень много. Помимо этого,  еще куча всего вешали на наш батальон, а наш командир батальона, наверное, только поддерживал такие идеи, и поэтому работы у нас с приездом всего бата увеличилось в 5 раз.

Начальник штаба капитан Андреев уехал в отпуск и сломал себе ногу, и в поля с нами уже, естественно, не мог выезжать, так же как и подполковник, Сычев, который вместе с 15-ю солдатами отправился на учения в Белоруссию, и, соответственно, тоже не мог выезжать с нами в поля для зачистки. С ними работать в полях было намного проще, к тому же выезд в поле для зачистки частенько заканчивался сбором грибов в прямом смысле этого слова, да и к тому же в КамАЗах сидеть им наскучивало быстро, мы работали до обеда и уезжали обратно в лагерь. Но приехал командир батальона и лавочка кончилась. Больше никому не оставалось ехать главным в поля на зачистку, кроме него.

Наш комбат, в общем, не обычный человек, к его 35-ти годам выглядел на все 50, но был при этом довольно стройным, по его мнению, военнослужащий, неважно офицер, контрактник или простой солдат, должны были вкалывать до седьмого пота. Он был настолько правильным во всем, что даже принципиально приказывал делать так, как он считал правильным, а не иначе, и неважно, что результат был бы одним и тем же, он всегда велел делать так, как ему нравится, настолько был упертый человек.

Нашего комбата мы все знали хорошо, и поэтому до его приезда догадывались, что ничего хорошего это не предвещает. Первый выезд в поле с ним прошел следующим образом: Он, узнав по какой методике, мы зачищали, сразу же ее изменил. Теперь каждая группа брала себе участок 50м в ширину и 150м в длину, и зачищало его. На этот раз, в отличие от того, что было раньше, мы особо опасные окснаренные (окончательно заряженные) снаряды не трогали, помечали на месте для дальнейшего подрыва. Участков по 50м шириной каждая группа в день должна проходить штук по 10, итого, находясь в бронежилете, таская снаряды, мы должны были проходить по 10 км в день, но это еще не предел. Комбат говорил, что мы работаем очень мало и что каждая группа, а это 5-8 человек, должна зачищать по 3 гектара в день. Так вот, первый день мы работали где-то с 9 до 16.00, но это было только начало. Последующие дни мы работали с 9.00 до 18.00, обедали в поле, вот в те дни мы реально очень много проходили участков, даже офицеры были в шоке от комбата. Они старались отдохнуть подольше и получше, но как только кто-то присаживался на травку, комбат был тут как тут и уже во всю разгонял всю эту компанию, заставляя работать. С такими темпами и с таким количеством работы, мы думали, что вообще свихнемся, раньше хоть после обеда немного отдыхали, теперь же, по приезду с полигона оставался всего час, чтобы сделать свои личные дела, после сразу был ужин, вечерняя поверка и отбой. Наутро снова работа и так каждый день с понедельника до субботы. В воскресенье мы уже рассчитывали нормально отдохнуть, но не тут-то было, с утра комбат нарезал задач по лагерю, убрать вообще весь мусор на территории всего лагеря и радиусом  150 м от него. Но это было еще полбеды, для мусора у нас было множество ям, нашему комбату это чем-то не понравилось, и он велел их все закопать, и вырыть одну огромную, при этом оборудовав ее под подвал, в общем, совсем из ума выжил. Так до обеда мы занимались, подобного рода работой и только после 4-х часов вечера у нас наступило свободное время, когда уж отдохнешь тут, 6 дней с утра до вечера пашешь как лошадь, а в единственный выходной уже и нормально отдохнуть не дают, докатились. Все, конечно, совсем поникли, выходной быстро кончился, предстояла тяжелая неделя.

В понедельник в 7.00, после завтрака и новой фирменной зарядки от комбата, мы уже в полной экипировке стояли на разводе: ждали убытия на полигон. Вышел комбат, что-то пообсуждал с офицерами, вернулся и объявил: «В связи с проходящими учениями в Белоруссии «Запад 2013» командующий армии велел на время учений прекратить зачистку». Меня эта новость обрадовала, пожалуй, лучшая новость за послание 3 месяца на полигоне. Все сняли броню и стали ждать дальнейших указаний, а их, как всегда, была куча. Половина батальона снова уехала валить лес, кто-то уехал за дровами, кто-то даже за грибами уехал. Всю последующую неделю мы не ездили в поля, у всех подразделений была ТСП (тактика специальной подготовки), это, как я уже рассказывал, своего рода вечные учения. Если бы не было учений, то комбат придумывал, чем озадачить солдат; уж чего, а фантазии у него хватало.

Сентябрь.

Возвращение в часть.
Шел сентябрь, началась мерзкая прохладная погода, всю неделю шли дожди, но нашего вояку комбата это никак не смущало. Он приказывал надеть всем на себя плащ-палатку, но они были все еще советские и промокали за 10 минут, и снова выполнять задачи, которые он поставил.

За время, проведенное в лесу на полигоне, скопилась некая усталость, не то что бы физическая, а как бы, в общем. Еще и ввиду последних событий, я имею в виду приезда нашего «главного воина» подпола Зубова, который был командиром саперного батальона. В один прекрасный момент, на вечерней поверке нам сообщили, что командующий армии велел на время учений в       Белоруссии покинуть полигон и убыть обратно в часть. Эта новость всех ошеломила, никто этого не ожидал. И, как всегда, в армии, все делается в последний момент, объявив нам поздно вечером о том, утром мы уже должны  были убыть в часть. И ночью все собирали свои вещи. Как назло, именно в ту ночь, генератор, который питал электричеством все палатки, сломался, и все вещи мы собирали в потемках. Эта новость, лично у меня, вызвала крайне неопределенные чувства. Наконец то, уедем в часть, где нормальные условия жизни, где нет нар – вместо них кровати, где есть душ и умывальник, где можно будет, есть, не стоя из котелка, а сидя и из тарелок, но у всего этого есть, конечно же, и обратная сторона. Армейские заёбы, вечные разгоны, строевая подготовка, всякие прочие занятия, резиновые дни и т.д., да и вода, вода была в бригаде ужасная. В конце концов, я все же был рад этой новости и спокойно лег спать.

Утро было очень суетным, быстрый завтрак, погрузка всего имущества рот и своих вещей в машины, да еще и дождь лил, как назло не переставая. Было непонятно, когда уже можно было грузиться солдатам в машины, ведь выезд был запланирован на 9.00, но, естественно, за это время мы не успели погрузиться. Мы ждали, пока выстроится колонна, а это машин 15 как минимум, но вот, наконец, нас построил комбат, толкнул свою фирменную речь, что-то типа того, что, где-то враг сосредоточился и мы выдвигаем свои силы, для укрепления позиций, в общем, ахинея полная, все, что нам было нужно – это доехать до части. Все погрузились в КАМАЗы и Уралы и выехали. В общем, на полигоне я пробыл 102 дня, более 3-х месяцев. Дорога была долгой и тяжелой, ехали часа 4. Вот, наконец, я увидел знакомые места – приехали. Время было уже послеобеденное, но нас, к удивлению, отправили в столовую обедать. Так было непривычно снова увидеть подносы, тарелки, столы, да и, в общем, цивильную светлую столовую.
Пришли в родную казарму, расположились, было огромное желание принять теплый душ, но как оказалось, горячей воды уже дней 10 нет, пришлось воспользоваться холодной.

Начались суетные армейские будни. Понедельник командирский день, строевая подготовка по расписанию, марш по плацу под музыку оркестра, так давно это было, что лично я даже успел соскучиться. Снова все те же разговоры вышестоящего начальства бригады, о том, что ни в коем случае нельзя трогать товарища, в смысле бить, унижать и прочее, в очередной раз говорили, что за это последует наказание в виде отсидки на губе или дизеле. К этому никто особо не прислушивался, эти разговоры всех только раздражали, но, несмотря на это, все же были случаи, и не один, и из-за этого нам и парили мозги. Последний случай на моей памяти, это, когда контрактник ударил солдата срочной службы, а у того произошел разрыв селезёнки, а это вообще больная тема - тут уже много раз ее отстегивали. Результат: контрабас, у которого жена и ребенок, отсидит от 5 до 8 лет, а второй в итоге инвалид, за всю мою службу в этой бригаде это далеко не первый случай. В общем, наконец, прошел понедельник, все устали и легли спать. Сон в нормальны кровати, после деревянных нар казался сказочным. Во вторник, по плану расписания должны были быть ТСП, к счастью, мы в тот день только готовились к следующему, которые обещали быть «веселыми». В основном, мы, как обычно, работали в парке боевых машин, снова мели боксы, грабили – все до боли знакомое. Среда – день РХБЗ защиты, самый поганый день. На плацу тренировали команду «химическая атака», т.е. при которой одевался полный комплект ОЗК (химическая защита), это жуткое занятие, надевалась на себя советская старая, пыльная резина. В общем, ебаный день, т.к. весь день до вечерней поверки все таскают с собой ОЗК (общий защитный костюм). Да уж, первая неделя после полей началась весело, но это было еще далеко не все. В четверг внезапно была команда обще бригадная боевая тревога, вот этого до полного счастья не хватало. Все, как обычно, : имущество на спину и бегом в парк, дебильное мероприятие. В пятницу очередная уборка парка, территории. Суббота всем очень знакомая ПХД, до обеда батрачили в парке, после глобальная уборка в казарме с выносом на центральный проход всего имущества из кубарей. Отмывали тот срач, который оставили солдаты, проходившие КМБ, в наше отсутствие на нашем этаже проходило  КМБ. Я никогда не мог понять, почему в этой части такое не строгое КМБ, после них всегда чёрте, что в казармах. Лично в мой КМБ, ПХД чуть ли не каждый день наводили, не было ни одной пылинки, но тут обратная ситуация и мы отмывали все после них. В воскресенье нам очень не повезло: ответственным по батальону заступил офицер по фамилии Нестеров. Этот человек, ходящий долбоеб, в 25 лет, он был настолько серьезен, настолько правильный, даже непонятно как его описать, замороченный на фигней, придурок. В общем, выходные с ним всегда были плохие, он вечно своим идиотизмом их портил, вечно нёс ахинею, самому 23 года, а говорил, вообще о далеких от него вещах, мог по 5 раз на дню нас построить и твердить одно и то же. Это не первый раз, когда он портит всему бату единственный выходной, который, в отличие от полей, был и так напряжённым, во-первых, своими построениями на плацу, во-вторых, спорт массовыми, в-третьих, ранняя вечерняя поверка. В итоге единственный выходной оказывается тяжелее буднего дня.

Началась новая неделя, а была она еще веселее предыдущей. В понедельник все, как обычно, командирский день, несмотря на то, что он был тяжким, я с нетерпением его ждал и вот почему.

После прибытия с полигона я узнал, что меня почему-то нет в штате нашего батальона, интересно, что за дела? Оказалось, что меня, более того, даже нет в штате нашей бригады, и что я вообще числюсь переведенным в МСД (мотострелковая дивизия). Командир роты даже подкалывал, мол, мой срок службы заморозился и что я переслужу пару месяцев, меня эта ситуация очень напрягала. В конце концов, перед выходными мне вообще сказали, чтобы я готовился к убытию в МСД, и что увольняться я буду оттуда, вот тут-то я вообще конкретно расстроился. Я прослужил почти всю службу в этом батальоне, где все мои товарищи, друзья, с которыми уже давно запланировали совместное увольнение, все мечтали на одном поезде уехать, все это стояло под угрозой. Да и к тому же, скоро увольнение в запас, это означало – подготовка документов: характеристики военных билетов и прочего. В общем, я ждал понедельника, чтобы услышать и понять: остаюсь ли я в этой части или нет. Все это произошло по ошибке, летом с нашего бата переводили в МСБ несколько человек и, в связи с этим, могли перепутать и по ошибке меня перевести вместе с ними. К счастью, мои документы все же остались здесь и меня быстро снова вернули в штаб бригады.

Вторник ТСП.
Во вторник второй недели нахождения в бригаде по плану снова были ТСП, но на этот раз очень серьезно, напрягли всех офицеров и весь батальон, в том числе. По расписанию у нас было строительство моста, на разводе комбат объявил, что мы выдвигаемся на весь день, и что мост будет 30 метров, из бревен. Эта новость не радовала никого, погода была холодная и дождливая и идти строить никому не нужный мост никому не хотелось. В итоге, весь батальон пешком под дождем шел куда-то в лес, километров 8 по грязи.  Дошли до туда, потаскали бревна, позанимались херней, и всё ради нескольких фото. В армии главное – это показуха, все задачи и их выполнение должны быть запечатлены на фото с их дальнейшим отчетом. В общем, сделали пару фото и пошли обратно. Пришли насквозь мокрые. Это были, пожалуй, самые тупые ТСП.       Среда, как мы не хотели, была днем РХБЗ защиты и как обычно весь день с газиком и сдача нормативов на плацу. Четверг на зарядке, добегая второй круг, внезапно прозвучал сигнал боевой тревоги, да что ты будешь делать, когда же они кончатся, и с утра пораньше, все по плану действия во время боевой тревоги.

В общем, шли очень нудные и долине дни, а так как служить оставалось дней 35, шли они от этого еще дольше. Главное было дослужить до обеда, а после уже спорт массовые работы, тренажерный зал и ужин, после вечерняя поверка и отбой. На следующий день все по такому же распорядку.

Шли дембельские деньки, нам, октябрьскому призыву, состоящему почти из 100% людей, с которыми я служил еще на КМБ в городе Н, оставалось совсем недолго и все готовились к дембелю. Кто-то форму новую покупал с берцами облегченными, кто-то маскхалат, кто-то гражданку, этим лично я занимался с большим удовольствием. Я так долго ждал того времени, когда уже будет пора, пора готовиться к увольнению и вот она наступила, осознавая это мне становилось чуточку легче на душе. Приходили молодые, т.е. пришли они к нам еще летом, но увидели мы их только недавно. Очень смешно получалось: на 30 дембелей в роте всего 2 молодых, но к счастью для них, мы, в отличие от дембелей, которые были у нас, когда мы сюда приехали в декабре 2012, и воровали у нас деньги, вещи и вели себя как последние чмо, были не такие. Лично я учил молодого, который жил со мной в одной ячейке. Что-то рассказывал, ему, чем-то делился, вел себя как человек без всяких там дембельских наклонностей. Всё это скорее больше от человека зависит, нежели от того, сколько и где он служил.

Вторая неделя в части после полей прошла, началась третья. Все, как обычно: командирский день, ТСП поганое, снова пришлось таскаться, куда таскались в прошлый раз и все снова вернусь грязные, мокрые и недовольные. Среда РХБЗ. День на день похож. Из событий, которые стоило бы описать, было то, что наш командир роты старший лейтенант Маслин еще до нашего приезда получил звание капитана, а т.к. начальник штаба капитан Андреев сломал ногу, то наш командир роты временно исполнял его обязанности. Все это я веду к тому, что начальник штаба обычно занимается увольнением в запас и все документы через него проходят. Начальник штаба был в тот момент именно наш ротный, поэтому характеристики, с которыми мы уйдем домой, отчасти зависят от него и он, пользуясь этим, любил шантажировать нас мол, вон тот и тот из-за того-то косяка уйдут с плохой характеристикой и т.д. и т.п. На деле же характеристики всегда лишь двух видов: либо плохие, либо хорошие. Подошло время и нам, дембелям, увольнявшимся в октябре, наконец, написать рапорт на увольнение и на предоставление нам ВПД (военный, проездной документ). Солдату дорогу домой, где бы он ни жил, оплачивает государство, только мозги немного все же потреплют, что и произошло. Этот рапорт каждый из нас переписал раз 5, потому что слишком уж там высокие требования к оформлению были, курсовая работа нервно курит в сторонке. Все всё же написали, и наступило 27 сентября.


Приказ.
27 сентября – очень важный день для всех военнослужащих срочной службы, увольнявшихся во второй половине года, т.е. призыв 2-12. В этот день выходит приказ об увольнении и с этого момента все наши документы готовят к увольнению. Такой приказ выходит лишь 2 раза в год: в апреле и в сентябре. Вообще, по армейским традициям, сколько бы тебе не осталось служить, дембелем ты считаешься только после выхода приказа, печально, но мне оставалось служить на тот момент 20 дней, вот так вот всего 20 дней в дембелях проходил.

Октябрь.

Конечная. Поезд идёт дальше.
Уезжая с полей, мы, дембеля, которые увольнялись 17, 18, и 19 октября были уверены, что больше не вернемся туда, дескать, смысл нам туда в первых числах октября возвращаться, если нам через 2 недели домой. Но пошли слухи, что после приезда эшелона из Белоруссии вместе с нашими солдатами, участвующими в обучениях, мы снова отправимся зачищать поля. Никто в это не верил, и верить не хотел, как это так, нам 2 недели до дома, а мы в полях будем снаряды таскать, да и погода испортилась в конце сентября, стало холодно, дождливо, вечная изморозь – в общем, наихудшая погода для работы в поле. Но наши ожидания не оправдались, и на построении наш комбат решил, все же, привлечь нас и сказал, что в поля поедут все, мол, за пару дней до увольнения отвезут нас, а до этого будете. «Шел бы ты лесом, мудак!» – думали мы. 4 месяца и так там работали в поте лица не по-детски, а тут еще и под дембель на тебе. Вообще, начальство всегда было неблагодарным народом, им было плевать, что мы занимались опасной для жизни работой. В полях нас уматывали  так же, как и в части, вечные утренние осмотры, придирки к форме, к стрижке и многому другому, порой даже сильнее, чем в казарме, это, если честно, жутко бесило. Мало того, что они нам там мозг выносили, они еще и выставляли все так, будто бы для нас это честь – своей задницей рисковать, мол, будет, что рассказать, что не метлой весь год махал, а «Выполнял задачу от президента, реальную боевую задачу в мирное время», да именно так и говорили. Знаете что, шли бы они лесом со всеми своими задачами. Нам за все время ни разу «спасибо» никто не сказал, ни то, что еще что-нибудь. Это вот идеология армии, здесь все по такому принципу работает.

Естественно, пока мы все еще не уехали в поля, оставался шанс, что мы все же останемся, и мы были в ожидании. Шли дни и шли они очень долго и нудно: ежедневно всем ставили задачи, работа в парке, уборка территории – в общем, никакого ощущения, что тебе скоро домой. Дни все же шли, и до дома оставалось всего 15 дней. Приехали, наконец, наши парни из Белоруссии, народу стало больше. Все как-то не очень складывалось. Наш командир роты, находясь на должности ВРИО начальника штаба, оказался «девочкой», сначала я думал, что это даже хорошо, что он сейчас занимает эту должность, что уж он-то нам сделает хорошие характеристики, присвоит звания на дембель как минимум, но за две недели до дома, на нас, дембелей, как будто бы забили. Мы стали никому не нужны, какой от нас толк, если мы через 15 дней все уйдем, не то что в начале службы, когда за каждого из нас тряслись или когда мы снаряды таскали, но сейчас всем стало плевать. В связи с этим, наш командир роты просто на просто не хотел ничего делать: ни хороших характеристик, ни званий, ни рекомендаций – ничего, вел себя как последний мудак, мы для него, как изношенные вещи, которые нужно выкинуть, это все ощущалось. Да еще и слухи о выезде снова на полигон, для зачистки, не прибавляли энтузиазма. Дембель не дембель, а черт знает что, но это было только начало.

Время шло, оставалось 14 дней, как вдруг во вторник 8 числа, после очередного развода на плацу, командир батальона, вдруг объявил срочный сбор, всех без исключения, и объявил о выезде на полигон, абсолютно всем, в том числе и дембелей, под предлогом, якобы обучить молодых саперному делу. Как всегда, наш и без того, пиздабол  комбат, снова всех обманул, и ехали мы туда, далеко не для этого.  В этот же день мы все погрузились в КамАЗы и выдвинулись в поля, и на следующий день началось. Дело в том, что в период времени, который мы должны были находиться на полигоне, как раз совпал со временем жестких проверок, самых серьёзных, то есть, не что обычно по 10 раз на дню к нам приезжали, а их начальники, генералы и это ничего хорошего не предвещало. О спокойном дембеле можно забыть. В первый день на полигоне у нас проходил строевой осмотр, и как бы мы не хотели, но на него, всё же явился генерал-майор, начальник 20 гвардейской армии. Как всегда, ему, вообще всё не понравилось, начиная с того, что у нас броня вообще убогая, а у нас она и была такой, старая потёртая советская, заканчивая ужасным оборудованием всех точек, то есть мест для инструктажа. Он естественно разьебал всё наше начальство и перенёс строевой осмотр, и нарезал 100 задач в буквальном смысле. Уезжая, он ещё и в лагерь наш заехал, и вот тогда к нашим ста задачам прибавилось ещё 3 листа. А 4;, с тем, что необходимо было сделать. И это было полное фиаско! Времени на всё про всё, было 2 дня, а точнее двое суток, и тут начался ад. Может я немного, и преувеличиваю,  подразумевая под адом, жёсткую работу с утра и до глубокой ночи, или даже до утра, но это на самом деле было не просто.  За две ночи мы сделали невероятное, а именно все, что было необходимо: зачистили всю территория лагеря, так что даже не одной лишний травинки не было, можно сказать снесли и заново поставили палатки, обустроили ещё раз всю территорию лагеря, в общем, сделали все, что было необходимо, и ждали проверки. После проверки, начальник инженерной службы подпол       Сычёв обещал якобы дать отдохнуть после этих бессонных ночей, во время которых мы работали. Попросил потерпеть и всё же доделать всё необходимое и ждать проверки, которая должна была на тот момент приехать в пятницу, но, увы, так никто и не приехал. В общем, прощайте выходные, приезд проверки якобы продолжался в режиме ожидания, и поэтому все выходные мы ждали генерал-полковника, командующего округом.   В воскресенье он, наконец, таки приехал, но только не он, всего лишь начальник генерального штаба, тот же самый, что приезжал к нам на строевой осмотр в поля. В общем, всё, как всегда, мы старались зря. Вся армия это сплошная показуха перед начальством, одного перед другим более серьёзным, а те соответственно ещё перед кем-нибудь повыше в должности и звании.  Всё, абсолютно всё делается напоказ, лишь бы начальству понравилось, но как обычно, ему, что-то всё равно не понравиться, и всё 100 раз придётся переделать, и так всю службу. Все бессонные ночи и тяжёлые дни всего лишь из-за одного человека со звёздами на погонах, сотня солдат не спит ночами, лишь бы приехал мудак с погонами  и сказал, да ничего не сказал, я ни разу не слышал их реакции, им обычно всё равно всё не нравится. В общем, всё делается, что бы угодить их самолюбию. Порой даже возникает вопрос, само то начальство в курсе, что всё, что они наблюдают во время проверок, сплошная показуха и что на само деле всё совсем иначе, всё совсем по-другому. В конце концов, в армии всё бывает, и ни чем уже не удивишь, как раз наоборот, можно заебать одним и тем же, нежели будет что-то новенькое. Слава богу, мы пережили всю эту армейскую, и уже ждали дембеля, а точнее за 5 дней до дома возникал вопрос, а когда же нас отвезут обратно в часть? Пора уже как бы, но не тут то было.

Несмотря на то, что мы так сказать уже самые настоящие дембеля, поблажек ни каких не было, всё было строго по уставу, ранний подъём, зарядка, утренний осмотр, и всё что полагается. Наш старшина прапор, во время службы в нашем батальоне всем выносил мозг, вечно обыскивал, отжимал телефоны, вымогал деньги, в общем, всё в порядке приличия, но за день до уезда, он совсем ополоумел. Этот урод заставил всей роте выехать из палаток со всем имуществом,  начиная от матрасов и заканчивая спальником, делал он это лишь из-за того, что бы найти у нас телефонные трубки, и ему это неплохо удалось. Он отжал, где-то штук 6 телефонов, после продал их, их же владельцам. Пацанам ничего не оставалось, как заплатить ему. Так за один шмон,  в итоге наш прапор поднял тысяч 10 рублей, для солдата срочной службы это были огромные деньги. Я имею в виду, что платили ему за телефоны мы, дембеля, которые должны были на днях уже уйти домой, но это его ни капли не смущало, и он нагло нас обдирал. При всём при этом этот человек, как только не издевался над ротой, в общем уёбок редкостный, гнилой человек, ни кому не пожелаю встретить этого тупого шакала прапора Палкина! В общем, касаемо темы денег, в течение года мы ежемесячно, обязаны были платить из своего жалования этакую сумму, на якобы нужды роты. По началу, деньги реально роте требовались, на обустройство кубриков, на сантехнику и прочее, так как армия на это денег не выделяет, но постепенно всё это переросло в обязательные платежи. Многие, как бы хотели схитрить и отправляли свои банковские карточки домой, либо вовсе их теряли, но, в конце концов, их долг ежемесячно только рос, и они всё же платили за все месяцы, которые они просрочили. С нами десятки раз беседовали на эту тему, мол, так и сяк, кто не хочет сдавать на нужды роты, выйти из строя и т.д. и т.п., ну кому захочется, что бы тебя потом весь год «ебал» ротный, и поэтому приходилось сдавать деньги. Даже полгода нахождения на полигоне, не было исключением, несмотря на то, что мы жили не в казармах, а в палатках, и нам уже ничего не требовалось, деньги мы всё равно были обязаны сдавать. У нас реально их требовали, и сделать тут ничего нельзя было, ну да ладно, это всё лирика, и если честно все думали, пусть подавятся этой мелочью. Обидно было ещё за то, что, несмотря на наши подобные платежи, такие как прапор ещё имели наглости с нас вытягивать ещё в довесок, за косяки, за возврат телефона и прочее, на полигоне именно в нашей роте это процветало. В бригаде, такого естественно не было, начальство под боком и поэтому всё было немного лояльнее, хотя, по сути, было то же самое, но менее нагло. Со временем создавалось впечатление, что мы как ходячие мешки с деньгами, которых вечно трясут за все, что только можно, при том, что мешком мы этим никогда не располагали. Такова вот суть, и это на самом деле так, без капли преувеличения, без доли сарказма и иронии.

Так в день уезда с полигона, 16 октября, нас ещё раз всех обыскали. И как я и предполагал, всех дембелей, а это 45 человек на тот момент, со всех их имуществом,  загрузили в 1 КАМАЗ и как в консервной банке отправили в 4рёх часовую поездку до части. Подытожив о жизни в лесу в палатках на полигоне, за полгода я чего только не делал, чем только не занимался. Рассказать хотя бы об истопниках, истопники назначались ежедневно в каждой палатке, и обязанность их заключалась в подержании тепла в палатках, после того как все ложились спать, истопник всю ночь топил печь, мало наверное кто на гражданке делал это в палатке. При всём при этом, истопник всю ночь не должен был спать, а спать он ложился только на утро. Изначально так и было, но с течением времени всё немного атрофировалось и на топку печи назначалось уже 2 человека, которые в течение ночи меняются, поспав в итоге по 3 часа, а на утро, как и все продолжают, работать.  Это только одно из самых запоминающихся обязанностей. Находясь на полигоне, мы каких только ягод не собирали, каких только грибов не видели, а дров сожгли, наверное, тонн сто, естественно дрова тоже делали из всего, что попадётся по руку. Не знаю, как остальным, но я бы всё же предпочёл, в конце лета уехать в часть и не тухнуть всю осень на полигоне. Лично я ни разу ни от одного своего кореша служившего до меня не слышал, что бы хоть кто-нибудь жил полгода в лесу в палатке, наверное, я буду среди них первым. К счастью за 2 дня до дембеля, а именно 16 октября мы всё же уехали обратно в часть, не за неделю как нам обещал, трепло комбат, а за 2 дня, несмотря на то, что некоторые даже 17 уже должны были уходить домой. Но всем на это было глубоко похуй. По приезду мы поднялись на свой этаж, и нас очередной раз обыскали, достало это к концу службы, если честно, как зеков, вечно обыскивали, в само деле. И это был не последний шмон.

Последнее возвращение.
Приехав мы надеялись, что последние две ночи будем жить на своём  втором этаже, но начальник штаба в лице нашего ротного, велел всем сдать имущество и подняться на 3тий этаж, там, где жили остальные наши роты, не уезжавшие на полигон. В этот день нас почти не трогали и мы думали, что последние дни нам дадут, наконец, таки подготовиться, но в очередной раз комбат проявил верх своей тупости. На следующий день после развода в парке боевых машин, он приказал всем дембелям, которые должны были на следующий день уйти домой, драить боксы и технику, это надо было подумать, только в нашем батальоне и только наш комбат мог до такого додуматься. Он даже дембелей, которые должны были уходить в тот день домой, вызвал на развод, что бы им последний раз морали почитать. После обеда я с пацанами из взвода разведки, в каптёрке готовился к дембелю, что значит, готовился, всё уже было почти готово, оставалось лишь собрать вещи, погладить форму и повесить её на вешалку. Так вот мы тихо, спокойно сидели в каптёрке, как вдруг к нам вломился капитан по фамилии Сахарный, только, сколько я его помню, сладким он не был, а скорее даже наоборот, как и все шакалы любил обыскивать.  В общем, вломился и начал обыскивать наши дембельские сумки, а сумок там было штук 20. Он доставал нашу форму, и ебал мозг по поводу какая у нас дембельская форма, что вот этого и того не должно быть, это не положено, это ты не имеешь право носить, якобы знак гвардии нам не присвоен и прочее.  Он даже и не поинтересовался, о том, что на самом-то деле все, что весело на наших кителях положено нам по праву, знак гвардии нам  присвоили ещё в прошлой части, и мы официально были гвардейцами, кроме знака гвардии, ещё были просто значки опознавательные, которые показывали, что мы являемся сапёрами. Но его это мало волновало, раскидал всё из сумок по каптёрке, велел всё убрать и ушёл, урод, что ещё добавить.

Вот и наступила вечерняя поверка, наша последняя поверка, и в этот день и в итоге службы, в общем. Она была уже не совсем обычной, именно для нас. Вот, наконец, последний раз кричали наши имена:
-Дубошин-Я всё!
-Зайченко-Я всё!
-Никитин-Я всё!

-Егоров-Я всё!

-Кастюхин-Я всё!

-Шевченко-Я всё!

-Коньшин-Я всё!

-Грек-Я всё!

-Макаров-Я всё!

-Сифоров-Я всё!

-Миронов-Я всё!

-Вакулин-Я всё!

-Матвеев-Я всё!

-Фёдоров-Я всё!

Я всех не помню точно, может, кого то и пропустил. Некоторым пацанам не повезло, у них точка была 19 числа, а это был выходной, и поэтому они ушли домой только в понедельник, 21 октября. После вечерней поверки на телесном осмотре наш комбат нас всех построил, и в течение часа читал нам морали, ничего умного и нового мы от него не услышали. Велел после всем лечь спать, и не бродить по этажам, вот интересно и когда нам готовиться, ему было плевать, что у нас оставалась всего одна ночь, на всё про всё. Все разошлись по кубарям, а я спустился вниз к себе на этаж, и всю ночь готовился.

Прощай.
Утром на разводе комбат снова потрепал нам нервы, и отпустил. Вот нам уже выдали документы, ещё раз обыскали, не забрали ли мы чего-нибудь ни того с собой, мы попрощались с нашими товарищами, с теми с кем прошли весь этот тяжёлый год, самый сложный год в жизни. Погрузились в КАМАЗ и выехали на вокзал, 36 дембелей в кузове КАМАЗА, спасибо заботливому комбату, даже в день дембеля ехали в КАМАЗе, на вокзал. Я ещё ни как не мог осознать, что всё, вон он дембель, что всё кончилось, и я еду домой. Внутренний голос спрашивал, - «какого хрена!? Всё охрено! Не об этом ли ты и мечтал!? Что за измена?!» Но я всё же не как не мог осознать это. Не было ни чувства радости, или счастья, была лишь суматоха в голове, я ещё не мог свыкнуться с мыслью, что всё, это конец. Лишь на бегу прыгнув в почти уехавший поезд, только в момент, когда он уже начал отъезжать из Нижнего Новгорода, я, наконец, почувствовал невероятное и очень странное чувство покоя. В поезде со мной ехал тот же самый друг, что, когда-то год назад, ехал со мной в Москву в мою первую часть, мой дружище Виталик, и ещё один мой хороший товарищ Сифоров Петя. Вот мы уже и выехали из города, прощай навек служба, прощайте мои боевые по настоящему боевые товарищи, прощай казарма, прощай армейская столовая, прощай плац, прощай мой кубарь, прощайте бессонные ночи, прощайте безнадёжно потраченные дни, прощайте армейские сапоги, возможно, я и буду по вас скучать, но это вряд ли.


ЭПИЛОГ.

ГОД В САПОГАХ.

Вот так и прошла моя служба в рядах вооружённых сил армии.

Осталось лишь разобрать важнейшие вопросы, волнующие каждого человека, ещё не отслужившего в ней.


Стоит ли вообще идти в армию?

Зачем нужна служба в армии?

Что она даёт, а что отнимает?

Какую пользу, а может и убыток приносит армия?

Чем важна служба для каждого молодого человека?


И самый главный вопрос:

Отдав год своей жизни, что армия даст тебе взамен?


Всё очень сложно и задуматься об этом нужно ещё до того, как ты вступишь в ряды вооружённых сил армии. На каждый вопрос всегда найдётся два ответа, а какой из них правильный, решать тебе.

Вопрос стоит ли вообще идти в армию? Вопрос неоднозначен, прочитав эту книгу, и рассмотрев конкретно на моём примере, ты сможешь сделать для себя определённые выводы. Лично моё мнение, что всё же стоит.

Почему же стоит?

Отвечаю:

армия это серьёзный этап в жизни каждого мужчины, или даже я бы сказал ещё не мужчины, а парня. Шанс попасть в армию предоставляется всего раз в жизни, упустив его, ты никогда не узнаешь и не почувствуешь на себе, а как это, что здесь и как, в конце концов армия это на данный момент всего лишь год, не так уж и много. Мне всегда было интересно именно это, как в армии на самом деле, что здесь происходит, какова жизнь солдата, наверно, это одна из основных причин, которые меня с подвигли на то, что бы я в неё пошёл, и ни секунды не жалею, и уверен, что каждый прошедший службу скажет тоже самое. Как бы не было тяжело, плохо и больно, всё равно это всё далеко не зря.

Зачем же нужна служба именно тебе? На этот вопрос можно отвечать вечно, ответ будет однозначен, но в тоже время и двояк. Каждому своё, своя жизнь, свои обстоятельства, свои причины. Одно могу сказать точно, мне она была нужна, со временем в итоге и ты поймёшь зачем.       Отдавать год зря никто никогда не захочет, все люди корыстны и всегда ищут выгоду, тем более, когда на кону стоит такая большая ставка в 365 дней. На самом деле армия, как бы это знакомо не звучало, действительно превращает из обычного пацана в мужчину, я видел, как меняются люди, какими они были год назад, а какими стали под конец службы. Люди меняются в армии, здесь крепчает не только тело, но и дух, жизнь в армии многогранна и разнообразно широка. Прейдя сюда, ничего не умев, ты уйдёшь настоящим рукастым работягой, крепким и сильным, тебе придётся  таким стать, у тебя не будет другого выхода. Может, ты подумаешь, что ты уже и так, крепкий и рукастый работяга, и в армию тебе не зачем. Я тебе отвечу, что бы ты ни умел, кого бы ты собой не представлял, армия тебя научит большему. Армия научит мыслить более здраво, более взросло, ни говоря уже, о тысячи мелочей, которых ты освоишь здесь. Вряд ли многие до армии взрывал, по 100 килограмм тратила, бросал боевые гранаты, выстреливал 2 рожка патронов из АКА-74. Вряд ли кто-то ездил на танке, или летал в боевом самолёте, минировал, разведывал или обезвреживал.

Вы спросите а, что я извлеку полезного для жизни после армии? Многое! До армии многие сидели на шее у родителей и не умели элементарных вещей, а здесь всё придётся делать самому и, причём делать это придётся хорошо. Нигде в другом месте, так как в армии, ты не станешь настолько самостоятельным, рассудительным и дальновидным. У людей появляются цели в жизни, прийти к которым до армии они не могли. Армия это настоящая школа жизни, это действительно так, как бы пафосно это не звучало. Именно в армии тебе привьют такие качества, как чистоплотность, опрятность, аккуратность, пунктуальность, и многие другие полезные качества, которые пригодятся человеку и после службы. Здесь ты, освоишь многие ремёсла, здесь нет понятия, не умею, или не хочу, не буду, здесь ты всему научишься. Имея в голове ещё замутнённость сознания, ты приобретёшь чёткие мысли, чёткие идеалы, начнёшь мыслить здраво, начнешь, наконец, ценить жизнь, наконец, тебе придётся сделать это, иначе нельзя, иначе не возможно. Армия открывает тебе все дороги в жизни, любую какую ты захочешь, отслужив достойно, ты можешь выбрать любой путь, можешь даже остаться служить дальше, при этом, не имея ничего, сразу приобретёшь многое.

Именно в армии, ты найдёшь настоящих друзей, тех с кем пройдешь, огонь и воду, будешь вместе получать втык, есть из одного котелка, спасть на одних парах, именно здесь познаётся настоящая дружба. Армия откроет глаза на многие вещи, армия прибавит тебе мозгов. Всего за год службы тебе откроется столько знаний и опыта, которых в обычной жизни ты не смог бы получить и за 5 лет. Она выносит обычные вещи за рамки, и всё, когда-то казавшимся, невозможным, покажется пустяком. Армия действительно воспитывает мужчин, делает из них тех, кем они должны быть на самом деле, тем, кем они не смогли бы никогда стать до армии.

Но при всех этих огромнейших плюсах, не нужно забывать о самом главном.  При всём при этом, если ты и так вполне уверенный человек, крепко стоящий на ногах, в армии тебе делать нечего.

Армия на самом деле не такая уж и прекрасная, как показалось в начале, в армии человек теряется, забывает о том, что есть на самом деле,  и вдруг из воспитанного парня из хорошей благополучной семьи, получиться хамоватый мужик, который через каждые два слова матерится, этого не избежать. Полнейшее отсутствие нравственности, вот что царит в армии, по-другому здесь нельзя и со временем ты сам это понимаешь. Да возможно вы думаете, что в армии покрепчаешь, станешь здоровее, сильнее, выше, на это могу сказать лишь, то, что если ты сам не захочешь, таким стать в армии, то ничего у тебя не выйдет, всё это случайным образом не появится. В армии тебе будут всячески пытаться навязать те нравы, которые там приемлемы и поверь, они тебе не понравятся.

В конце своей службы ты поймёшь, что тебе всё это не нужно было, что ты зря потратил целый год жизни, и все твои навыки, выучки, и знания, скорее всего не пригодятся тебе, и весь смысл службы пропадёт, в этом и заключается мораль. Смысл армии заключается в том, что его здесь, нет, не было, и не будет. Всё это огромное гетто, обособленный мирок, со своими законами, понятиями, своими ценностями и принципами. Попав в него, ты полностью погружаешься в этот мир, становишься его частью, и при огромном желании покинуть его, а это желание будет преследовать тебя всю твою службу и чем ближе к дому, тем сильнее оно будет проявляться. В конце концов, ты озадачишься вопросом, а что делать дальше, такое чувство будет лишь у тех, кто, уходя в армию, не имел цели в жизни, и шёл сюда, дабы просто просидеть год и получиться военный билет и свалить. У меня такого чувства не было, в отличие от многих моих товарищей.       Это и объясняет обособленность и отгороженность от остального мира этого места.

Конечно на вопрос, идти тебе или не идти в армию, я не  могу ответить, да и никто не сможет дать конкретного ответа, потому что ответов всегда будет два, и да и нет. Прочитав всю эту книгу от начала и до конца, ты с открытыми глазами уже сам сделаешь выбор, надеюсь правильный.

А я, а что я? Я всё. А тебе удачи дружище…

Армейский блокнот
Здесь я напишу о вещах, о которых вам вряд ли рассказывали. О вещах, которых вы либо вовсе не знаете, либо если и знаете, то не так, как есть на самом деле.

Десять Нелепых слухов:

1. Для начала развею миф о том, что в армии плохое питание.

Уже давно обеспечением питания в армии занимаются гражданские компании, солдаты уже не готовят и в связи с этим, рацион заметно улучшился. Я, конечно, не спорю, не ресторан, но всё же еда, если к ней привыкнуть очень даже ничего. Возможно, ещё в начале двухтысячных в нашей армии и была проблема с этим, но сейчас всё изменилось, и рацион заметно улучшился. К примеру, на завтрак вместе с основным блюдом, на подносе у тебя почти каждое утро будет молоко в бумажном пакете с трубкой, так же сыр, масло, кофе либо чай, и ещё пряник или печенье. Не плохо, не так ли? А с мая 2013 года вообще во все российские армии ввели шведский стол, где каждый солдат может выбрать любой салат, а их обычно более 10 видов. На каждый прием пищи полагается определённая положенная порция, утром 30 грамм салата, обед 130 грамм, на ужин, так же как и на завтрак, может это и мало, зато  каждый день овощи.  Что касается основного блюда на завтрак, то это может быть что угодно, 7 дней в неделю, и почти каждый день разный гарнир, это может быть либо гречка с мясной заправкой, либо макароны с сосиской.  Так же, к примеру, в виде гарнира может быть рис или овсянка, но в основном это гречка. В общем, завтрак в армии отличный.

Обед, обед тоже очень даже ничего. На обед обычно всегда на выбор два горячих блюда, причём они тоже довольно вкусные и сытные. На второе часто дают, куриное мясо, либо котлеты, с каким либо гарниром естественно.  Напитки, либо сок в пакетах, либо компот, либо лимонный напиток. Зимой на каждый обед дают сало и лук. Обеды так же, как и завтраки, каждый день разные. Все солдаты, находясь в частях,  едят за нормальными столами, на которых всегда есть салфетки и миска с приправами. В общем, обед очень даже хороший. В праздничные дни на  обед почти всегда давали яблоки, конфеты, печенья. Заманчиво звучит, не так ли? Прием пищи в тех частях, в которых я служил, осуществляется по талонам. Выделяется солдат, который берёт на свою роту либо сразу на всё подразделение талоны и ложки у специального человека. Обычно занимается этим  женщина повар, которая ведёт учёт, и имеет информацию, о том, сколько от какого подразделения, стоит на довольствии, и в соответствии с этим уже выдает определённое количество талонов и ложек. Получив ложки и талоны человек, которого назначили на получение, стоит перед началом раздачи, и раздаёт их солдатам из своего подразделения. Только при наличии талона тебя накормят в столовой, хотя это формальность, и за счёт ловкости рук, можно пройти мимо человека собирающего талоны в конце раздачи и без него вообще. Более того, некоторые ухитрялись и по 2 талона урвать, и в итоге брать по две порции обеда или завтрака.  Самый не вкусный был ужин. Чаще всего давали блюдо под армейским названием «Бикус», по факту это была тушёная капуста, только не свежая, а консервированная, из банок её брали, подогревали и давали нам. С ней чаще всего давали рыбу. Вот это блюдо было почти каждый ужин. Честно говоря, его никто почти не ел. На ужин ещё обычно давали булочку с маслом, очень даже вкусную, вот из-за неё как бы и стоило вообще идти на ужин. Никто и не говорил, что ужин должен быть плотным, в конце концов, на ночь много есть нельзя, так что так.

Конечно, можно предположить, что в каждой части кормят по разному, и что нельзя полагаться на одну часть, в которой я якобы служил, только вот за свою службу мне удалось поесть в пяти или шести различных столовых из разных частей, и везде был разный, но тоже очень приличный рацион.

К примеру, первая моя столовая, была на призывном, там кормили очень даже ничего, после я питался в Москве, в части в которой я проходил КМБ, там вообще кормили, как мне помниться ещё лучше, чем в Нижнем Новгороде. Мой первый выезд зимой на полигон для учений там мы питались в Танковом Батальоне, совсем другая пища, и тоже довольно вкусная. После я почти пол года, прожил на другом полигоне, там нам в лес привозили пищу из части находившейся поблизости, и там, так же как и в Нижнем, был такой же почти рацион, и тоже еда       приемлемая. Кроме этого за время службы я перепробовал кучу видом сухих пайков, это вообще отдельная история, у всех они просто восторг вызывали. Так, что думаю, достаточно аргументов, опровергающих этот нелепый слух. Вывод, в сегодняшней армии беспокоиться о питании не стоит, и ещё 1 маленьких совет, с майонезом всё буквально вдвое вкуснее, абсолютно  всё.


2.В армии уже давно нет дедовщины, офицерщины, избиений и всяческих подобных явлений.

Сейчас с этим строго, людей сажают, и про это твердят всем ежедневно по несколько раз. Может, если ты полный ноль, тебя и будут подкалывать, но что бы бить там или ещё что-то, ни в коем случае тебя никто и пальцем не тронет. Везде царит уставщина. Никто не имеет права у тебя ничего отобрать, того, что тебе принадлежит по праву, такая нынче служба солдатская. Всё что ты можешь получить, это пару тумаков или по-армейски «колобах», подзатыльник или пинка от старшины, это всё не серьезно, в общем.


3.Ходят слухи, будто в армии ужасные условия жизни.

Это такой же бред, что и бред про то, что в армии плохо кормят. Везде, конечно, живут по-разному, Например, в Москве проходя КМБ, мы жили в казарме, где было мало туалетов, мало умывальников и много солдат. Стояло сто кроватей, которые все находились в одной комнате и хорошо просматривались, кровати, кстати, скрипучие, старые советские. Душ был раз в неделю, вместе со сменой нижнего белья. Зато было ленинская комната с пианино, гитарой, телевизором, книгами и настольными играми. Была ещё маленькая спорт комната.

В Нижнем Новгороде, после обучения, уже в части, совсем уже другие условия жизни были, и жили мы уже не в казармах, а в общежитиях гостиничного типа. Условия были вообще шикарные по сравнению с казармой.  Я уже описывал в подробностях, как и что в нём находится, вкратце, там было всё, что нужно человеку: Горячая вода, душ, туалет, шкаф, тумба, мягкая кровать и всё это на 1 кубрик, где проживало максимум 8 человек, а кубрик это соответственно 2 ячейки по 4 человека. В общем, условия, намного лучше, чем некоторые имеют на гражданке. К тому же все комнаты светлые и в них приятно находиться, даже жалюзи и люстры ест. Зимой тепло, летом можно все окна открыть нараспашку.


4.В армии почти не платят денег, а что платят, то отбирают.

Это полная чушь! Я уже писал, никто ничего не имеет права вас, что-то отобрать. И платят на данный момент, всем военнослужащим срочной службы две тысячи рублей в месяц. Лично моё мнения, это вполне достаточно, тебя здесь 3 раза в день кормят, обувают, одевают, предоставляют жильё, всё то, за что на гражданке пришлось бы платить. Так что деньги здесь особо не нужны, разве, что кинуть на мобильный телефон, либо если ты курящий, то на сигареты, некоторые спускали все деньги, на сладости в Чипке. Единственное, что придётся сдавать, максимум 500 рублей на нужды роты, за эти деньги твои командиры, купят инвентарь, чистящие средства, и прочее, а остальное ты тратишь на себя. Солдаты при этом ещё умудряются себе телефоны покупать, и откладывать деньги на дембель, так, что с этим тоже проблем нет. Деньги не выдаются на руки, их переводят на карту ВТБ 24, которую всем выдают ещё на призывном пункте. Карты именные, с кодом, так что все деньги всегда будут в целости и сохранности.

5.Слух о том, что армия, это не военная подготовка, а сплошная работа лопатой и метлой.

Отчасти это конечно так, но всё же половину службы солдат именно готовят к военным действиям, различные учения, постоянные стрельбы, куча теории, всё же присутствует. Дело в том, что каждое подразделение, будь то сапёры или танкисты, у всех разная подготовка. У кого-то её больше, у кого-то меньше, а у кого-то чересчур, много. К примеру, пехотные войска, вообще почти каждый день в 5 утра уебывали на учения с пулемётами, автоматами, и всей их амуницией. Вот они реально очень сильно готовились, да и служба у них не сахар. В общем, и работы и подготовки в армии предостаточно.



6. В армии запрещены телефоны.

Это не совсем правильное утверждение, во-первых, их выдают всем без исключения 2 раза в неделю, во время установленное командиром части. Но это всё официально, а по факту телефоны практически у всех на руках, всё время, не легально естественно, и если у тебя его найдут, то у тебя его заберут. Первый раз заберут, после выдадут, на второй раз уже прибьют гвоздём или даже прикажут тебе это сделать, гвоздь это не 100 процентов, в армии с фантазией всё в порядке, так что найдёт, что сделать с твоим телефоном. Да и, в общем, наличие телефона в неположенное время это серьёзное нарушение, что даже могу строгий выговор с занесением в личное дело впаять.  Вообще телефоны в армии это больная тема, могу сказать лишь то, что всю службу будут вечно обыскивать, как раз с целью найти телефоны, но если у тебя есть голова на плечах, то ты всегда будешь с телефоном, и никто его у тебя никогда не найдёт. А если с мозгами не особо, то советую иметь 2 телефона. Один нормальный с интернетом и музыкой, что бы сдавать его, и пользоваться им только по выходным, а второй простенький, только для звонков, не требующий частой зарядки, с этим тоже напряг в армии, в общем, иметь «Тапок» так называют телефоны подобного рода.  Что касается меня, я в общении по телефону особо не нуждался, но при этом всю службу имел телефон с интернетом, и ни разу не попался.


7.В армии якобы скучно, нечем заняться, не чего делать, и заставляют заниматься всякой фигнёй, лишь бы озадачить.

Всё по порядку. Для начала занятие всегда и везде найдут каждому, для этого и существуют командиры и начальники, и таких занятий бывает слишком много.  И не бывает такого, что бы тебе нечем было заняться. А фигнёй заниматься приходиться, на то она и армия, здесь всё время всё усложняют, сперва делают, а потом думают. Всё наверно слышали анекдот:
-« Подходит командир к солдатам и говорит, копайте здесь, а я пока пойду, узнаю, где копать, а вы пока копайте отсюда и до обеда». Вот примерно всё по такому принципу и работает в армии. И ещё, всякой фигнёй заставляют заниматься, так только потому, что, было бы, чем занять, в армии  это неотъемлемая часть. Тут и траву руками подёргаешь, и деревья руками поломаешь, и ломом подметёшь, всё это действительно есть, но только не как основное занятие, а просто в качестве леченья от безделья.




8. Армия, пустая трата времени, здесь ничего нового не узнаешь, и ни чему полезному не научишься.

Это очень важный вопрос. Во-первых, у каждого разные понятия, что для него важное, или новое, полезное или нет, но одно известно точно, в армии за год ты научишься и узнаешь, больше чем за 5 лет жизни до неё. Читайте, в общем, эпилог, там всё конкретно эта тема по полочкам разложена.


9.Слух, что армия, как тюрьма, а солдаты в ней заключенные.

Здесь важно не путать службу просто солдата срочной службы, с солдатом, попавшим в дисциплинарный батальон, проще говоря «Дизель». Вот ДИЗ БАТ это действительно тюрьма, только хуже, это армейская тюрьма. Обычного солдата в наше время, почти ни чем не ограничивают, хочешь телефон, да, пожалуйста, в магазин – да ради бога. Единственное чего могут тебя лишить, так это увольнений на выходной, но это не везде, вот лично в моей части его не было, и я год гражданки не видел, полгода за забором, полгода в лесу. А в остальном у солдата есть всё, что необходимо для нормальной службы.


10.

А) Слух о том, что в армии нельзя иметь иголки, и прочие колющие предметы.

Бред полнейший, их не только можно иметь, так ещё и нужно, причём обязательно, по уставу их полагается в шапке носить, 2 иголки и намотанные на них нитки, чёрную и белую.

Б) Слух о том, что в армии нельзя иметь шампунь, дезодорант, гель для душа и т.д. и т.п.

Может и нельзя, но только первое время, пока проходишь обучение. А когда ты уже находишься в постоянной армии, всё это можно иметь и легально хранить и использовать.

В) Слух о том, будто в армии солдат ни чем не обеспечивают, что они пользуются тем, что им дали в начале службы,  и ничего нового не получают.

Ну, во-первых, смотря, кто и что имеет в виду, может форму и выдают один раз за всю службу, так же как и верхнюю одежду и обувь.  Ну и прочие вещи вроде фляжки, плащ-палатки, головных уборов, всё это выдают всего один раз, и ты обязан их, потом не потерять и сдать в целости и сохранности. Но кроме вот этих вещей, очень многое выдают ежемесячно. Например: каждый месяц обязательно выдают подшивку, кусок ткани для воротника, туалетную бумагу, мыло, гуталин для сапог, даже конфеты или же сахар выдают, причём их полагается 1 килограмм в месяц на каждого.  Так что как то так.

Г) Мало кто знает, что в армии строго следят за внешним видом, некоторые думают, что якобы автомат в руки и в бой, а всё остальное не важно.

Так вот, это далеко не так. Там с первого дня тебя начнут приучать к чистоплотности и аккуратности. Солдат обязан всегда быть чистым, бритым, опрятным, стриженным, с ухоженным внешним видом, чистым обмундированием, и до блеска начищенной обувью. Всё это ежедневно проверяется, всё абсолютно, от бритой шеи у каждого на ней должен быть кантик, и до коротко стриженых ногтей. «На гражданке, тебе важно, как ты выглядишь, всем остальным как бы параллельно на это, в армии же наоборот, тебе уже не так важно как ты выглядишь, но вот всем остальным это очень важно, в первую очередь твоим командирам».  Вот такие законы в армии были, сколько я себя помню в ней.

Д) Слух о том, будто в армии никто не думает о здоровье солдат, и всем плевать на это.

Вот это полнейшая абсурдная бредятина. В армии в зависимости от сезона года, устанавливают определённую форму одежды. Летом вот, например, все ходят по форме одежды № 4, в трусах и майках под кителем и штанами. Когда наступают холода, солдату выдают уже белугу, вместо трусов и майки, белуга это что-то вроде пижамы, а к зиме таких пижам выдают две, одну тонкую, другую утеплённую.  И всегда проверяют, что бы ты носил обе пары нательного белья. Ещё с осени, как только становиться немножко прохладно, солдатам выдают бушлаты, это что-то напоминающее пуховик, утеплённая куртка, так сказать, на голову вместо кепки или берета надевают уже зимнюю шапку ушанку. С наступлением морозов одевают поверх штанов ещё и ватники, это такие огромные штаны на подтяжках, на ногах же 2 пары тёплых носок, и валенки. В этом арсенале, замёрзнуть будет уже сложнее.  Так же для профилактики простудных заболеваний, солдатам выдают иногда специальные таблетки. В столовой, зимой выдают лук, и реально заставляют его есть. За соблюдением всех правил, ношения правильной формы одежды или обуви, очень строго следят, к тому же ещё в довесок к этому, казармы и солдатские общежития сверху донизу облеплены всяческими лозунгами о здоровье, о заболеваниях и прочем. Подытожим, в армии беспокоятся о здоровье солдат, причём очень и очень сильно, даже невольно порою, и слишком навязчиво.



Писанные и не писаные законы армии:
1.В армии существует определённый этикет, и правила приличия. К примеру, проходя мимо любого военнослужащего, если же он старше тебя по званию, то ты должен отдать ему воинское приветствие, это очень важный момент, некоторые это путают, с честью, якобы её нужно отдавать.  Так я вам скажу, что честь отдают, проститутки, а в армии отдают воинское приветствие.  Так же заходя в казарму, или солдатское общежитие,  ты обязательно увидишь первым делом дневального, который обязуется поприветствовать тебя, независимо от твоего звания, ты, следовательно, обязан сделать то же самое. Если ты этого не сделал, то это равносильно тому, что к тебе подошел, например человек, протянул тебе руку, что бы поздороваться, а ты отвернулся от него. В армии за руку никто не здоровается, а здороваются именно так, и поэтому это обязательно всеми соблюдается.


2.Стоя в строю или передвигаясь в строю, ты ни в коем случае, не при каких обстоятельствах не должен пропускать сквозь него кого-либо. Это, пожалуй, самое серьёзное правило. Никто и никогда не имеет права так вот взять и пройти сквозь строй, это оскорбительно и унизительно, если кто-то всё же это сделал, и вы ничего не предприняли, это считается плевком в лицо, и проявления верха неуважения. Бывало, что доходило до драки, иногда всякие неотёсанные недоумки, не желая ждать, пока пройдёт очередной строй, пытались лезть через него, и получали в итоге втык от всего этого строя. Строй также спокойно будет продолжать идти, а солдат, который решился всё же через него пролезть, вылетит из него, как ошпаренный, получив пинка под зад. Так же не в коем случаем, нельзя вставать в строй чужого подразделения.

3.Солдату запрещено опускать руки в карманы, или ходить с руками в карманах, если это увидит офицер, то сразу получите разгон.


4.В солдатском коллективе, абсолютно все товарищи, не зависимо от того, хочешь ты этого или нет, и поэтому если натворил дел один, то получать будут все. Или если же один, сделал что-то не так, как все, то все остальные переделают так, как этот один, а не, наоборот, в этом суть армии. У всех всё всегда однообразно и точка, это закон!


5.В армии существует такое понятие, как «Крыса». Оно имеет несколько значений, во-первых, крыса это тот, кто ворует у своих, и второе это человек который ест втихаря от всех, под шумок так сказать. Солдат, который таскает хлеб из столовой, в силу того, что не наедаются, называют «Нехват», обидное, кстати, прозвище.

6.Запрещается, что-то ломать, портить или попусту расходовать. Это касается казённого имущества. Всё, что тебе дало государство, тебе принадлежит временно. Всё должно оставаться в целости и сохранности, таковы правила, и несоблюдение их, карается рублём.

7.Солдат принявший присягу, обязан неукоснительно выполнять все требования и приказы командиров, даже если тебе это не нравиться или очень не хочется. Сперва выполняешь приказ, а уже потом можешь его обжаловать.

8.Солдат не имеет права специально себя калечить, либо специально вызывать у себя болезни, это называется членовредительство и строго карается по закону.


9.В армии не важно, сколько тебе лет, и кем ты был до неё, здесь все равны,  и ничем не отличаются друг от друга. Все солдаты делают одну и ту же работу, носят одинаковую одежду и питаются в таких же столовых, как и ты.

10.Нет невыполнимых задач для солдата, если приказано, значит, ты должен, несмотря не на что, выполнить приказ, какая бы задача не стояла, или столь абсурдной  она не была, ты её обязан выполнить, не принимая в расчёт свои принципы и нравственные и моральные устои.


11. По внешнему виду солдата, очень легко определить срок его службы. К примеру, бляху на ремне первые месяцы, разрешается носить, только зелёную,  а уже после золотую. У молодых солдат, как правило, чистая не потрёпанная форма, и в хорошем состоянии обувь, в отличие от солдата, которые отслужил уже больше половины своего срока, и от частых стирок, форма становится выцветшей и невзрачной. За редким исключением наоборот.


Капелька традиций и неофициальных канонов:

В армии, как в замкнутом обществе, изолированном от внешнего мира, сложилось множество традиций, и понятий.

Например: В зависимости от срока службы, солдат достигает определённой негласной ступени иерархии, которая нигде не прописана, но всё же имеет место быть. Раньше когда служба была 2 года, эта ступень было более разнообразной, сейчас же она выглядит примерно так:

1. «Запах» Так называют солдат, до принятия ими присяги.

2. «Дух» Так называют солдат, недавно принявших присягу.

3. «Слон» После четырёх месяцев службы, ты уже считаешься именно им. Раньше даже существовал целый обряд посвящения в слоны, проходи он, таким образом. Твой на тот момент «Дедушка, дембель», якобы переводят тебя в это состояние, а делает он это так: кидает тебе в руку ремень, и за какой край ты его поймаешь, с того края он тебе и будет бить по мягкому месту энное количество раз. При этом ты не должен издать не единого писка, иначе эту процедуру нужно будет начинать сначала. Только вот после этого ты полноправно можешь считаться слоном, и ходишь ты им до тех пор, пока  дембеля не уваляться.

4. «Дед» Дедом ты становишься, после того, как уйдут дембеля, пришедшие раньше тебя на призыв.

5. «Дембель» Дембелем ты становишься после выхода приказа об увольнении.

Раньше, всё это почиталось и реально, как то соблюдалось, в сегодняшней армии это всё лишь формальности, а для своего начальства ты всю службу будешь просто «Слоном».  Не важно, дедушка ты или дембель, пахать будешь, как и все.

оригинал http://samlib.ru/f/fedorow_mihail_aleksandrowich/armyorouryearround.shtml

страница автора https://vk.com/punkrockmixa

© Copyright Фёдоров Михаил Александрович ( Этот e-mail адрес защищен от спам-ботов, для его просмотра у Вас должен быть включен Javascript )

Если Вы дочитали и вам понравилось, пожалуйста, нажмите на одну из кнопочек ниже! Так Вы скажете спасибо и внесете свой вклад в развитие проекта ;)

Нравится

Добавить комментарий

Powered by Joomla CMS.